Читаем без скачивания Кровь. Закат - Эльдар Салаватов

Кровник остановился у крыльца с синим почтовым ящиком и глянул за спину: дай им только шанс, отпусти руль и вбей им в голову, что это нормально. Дай им хаос, безвластие, отсутствие руководства и неразбериху.

Он тряхнул головой, взбежал по продавленным ступеням и толкнул дверь.

Почта.

Пахнет сургучом, чернилами, бечевкой для бандеролей и самими бандеролями. Пахнет конвертами, марками, телеграммами и котом. Вон и сам кот – сидит на подоконнике рядом с большим алоэ в горшке и делает вид, что спит. Блестят влажно недавно вымытые полы.

Длинная исцарапанная конторка, словно деревянный барьер, делит это помещение на две половины – посетительскую и почтальонскую. Там, за этим барьером, на почтальонской стороне – женщина. Сначала он замечает пучок седых волос на ее затылке. Она поднимает голову на звук его шагов, и Кровник видит очки в роговой оправе. Пуховый платок накинут на плечи. Толстенные диоптрии делают ее серые глаза похожими на блюдца. Что-то в ее лице – совершенно ординарном лице женщины средних лет – кажется необычным. Что? Кровник не может понять и не хочет. Ему не до этого.

– Добрый день, – неожиданно первой приветствует она его и улыбается.

Вот что. У нее не накрашены губы. Кровник не помнит, когда в последний раз видел женщину с ненакрашенными губами.

– Добрый день, – говорит он, звякнув мешком. – Мне бы в Москву позвонить…

Женщина поправляет очки и выпрямляется на стуле.

– Куда, – спрашивает она, – в Москву?

– Да… – Кровнику не нравится выражение ее лица. – В Москву. А что?

– Молодой человек, – она смотрит на него внимательно. – А вы в курсе, что с того месяца тарифы на межгород поднялись в три раза?

Она показывает ему указательный, средний и безымянный пальцы своей правой руки:

– В три!!!

Кровник видит ее стриженные некрашеные ногти.

– Так, – говорит он. – Вы меня не пугайте… я уж думал…

– Секундочку!..

Кровник услышал скрип открываемой двери, обернулся и увидел подростка в белом мотоциклетном шлеме. Парниша мельком глянул на Кровника и с независимым видом прошествовал к конторке.

– Чего тебе? – строго спросила женщина.

– Ма, – сказал подросток, – дай денег на бензик…

– Ну, да! – женщина поправила очки. – Сейчас! Разбежалась!

– Ну, ма!.. – возмутился пацан.

– Что «ма»?! – она с грохотом отодвинула стул и встала. – Что «ма»? Ты вчера у отца выклянчил на полный бак! Где он? Прокатал со своими… как их там… Ладно б сам! Весь поселок на твоем драндулете гасает!

Кровник посмотрел на часы.

– Ну, ма!.. – проныл пацан.

– Ну что – «ма»?! – она полезла куда-то в тумбочку, достала большую хозяйственную сумку и водрузила ее на стол.

– «Ма»… – женщина копалась в сумке, – пусть тебе твои эти… как их там… бензин покупают…

Она извлекла из кожзаменительных недр потертый кошелек. Лицо парниши прояснилось.

– Миша, – спросила она, – ты обедал?

– Да! – сверкнули из мотоциклетного шлема глаза. Кровник понял, что Миша вряд ли даже завтракал.

– Все! – строго сказала женщина. – Все! Это последний раз! Больше ни к отцу, ни ко мне не подходи до зарплаты, ты понял?

Пацан кивнул, глядя на кошелек.

– Сколько там? – ворчливо спросила женщина.

– Семь.

– Семь… – пробурчала женщина, – Не семь, а пять…

Она расстегнула кошелек. Стала отсчитывать вслух:

– Два, три, четыре…

Брови Кровника ползли вверх. Он смотрел на пять предметов, которые женщина один за другим выкладывала на стойку.

Пять нарезанных из желтоватой бумаги прямоугольников с круглой печатью и чьей-то размашистой подписью.

– Пасиба, ма! – пацан сгреб их и побежал к выходу.

– Спасибо… Денег на тебя не напасешься! – крикнула она сыну вслед.

– Ммм… – сказал Кровник, – простите…

– Да?.. – женщина обернулась.

– Простите, – повторил он и показал пальцем на кошелек, который она все еще держала в руках, – это деньги?

– Да… – женщина смотрела на Кровника.

– Это же винные этикетки? Разве нет?.. – настороженно спросил он.

– Да, – кивнула она. – С печатью нашего поселкового совета… а что? У нас хоть так… а вон в Пуще там вообще под запись в магазине уже год, все равно что в войну, мы еще…

Кровник глянул на часы и полез во внутренний карман куртки.

– Так! – сказал он и достал небольшой, туго набитый пакет. Надорвал зубами непромокаемую упаковку и вытащил зеленоватую купюру с цифрой «100».

– Вот, – он положил купюру на стойку перед женщиной. – Знаете что это?

Женщина, открыв рот, посмотрела на банкноту, на него, на банкноту и снова на него.

– Это сто долларов, – сказала она.

– Ваши,– он двумя пальцами подвинул деньги к ней. – А я прямо сейчас говорю с Москвой. Да?

– Вы что? – женщина медленно опустилась на стул. Она выглядела испуганной. – Вы что? Это же много! Это поменять даже негде сейчас! В город надо ехать… И где я вам сдачу возьму? Вы с ума сошли?!

– Это много, да, но! – Кровник смотрел прямо в ее глаза, превратившиеся из блюдец в тарелки. – Но мне нужно срочно поговорить с Москвой. Прямо сейчас. Вы мне связь – я вам эту денежку. Никакой сдачи. Она вся ваша. Поменяете потом на свои фантики и положете в кассу сколько нужно…

Он придвинул бумажку еще ближе:

– Бизнес, понимаете? – доверительно сказал Кровник. – Деловая сделка. Не позвоню сейчас – потеряю в тыщу раз больше, понимаете?

Женщина кивнула.

Обрывки голосов. Статические грозы. Звуки телефонного космоса.

– Да… – недовольный мужской голос в трубке. – Слушаю.

Как далеко. Кажется, что этот невыспавшийся мужчина сейчас где-то на Луне.

Кровник зажал обе ноздри.

– Добрый день, Сергей Алексеевич, – сказал он в трубку, – это вас со склада беспокоят. Вчера путаница вышла. Груз ваш не туда отгрузили. Но сегодня все нашли. Все согласно накладной.

Пауза.

– Ты с ума сошел, – сказал Паршков. – Номер слушают с утра до вечера.

– Понятно.

Он чувствовал, что спокойствие дается Паршкову с трудом.

Треск и шорох на линии.

– Груз у тебя?

– У меня.

– Фухххх!.. – Кровник услышал, как Паршков облегченно перевел дух. – Все в порядке? Иванов дал инструкции?

– Иванов не успел, он мертв. Вся группа мертва. Груз у меня. Пара царапин, в остальном все в порядке.

– Ранения? – встревоженно спросил Паршков. – Что-то серьезное?

– Нет никаких ранений… – Кровник смотрел сквозь стекло на вошедшего с улицы почтальона с сумкой, – пара ушибов. В остальном чувствую себя прекрасно. Как в санатории…

– Причем тут ты… – сказал Паршков. – Как груз?

– Что там ему будет, этому чемодану, он бронированный…

Завывание электрического ветра в эфире. Потрескивающее дыхание.

– Какому чемодану? – упавшим голосом спросил Паршков.

У Кровника похолодело внутри.

– Какой еще чемодан? – спросил Паршков. – Где груз? Где ребенок??? Что с ней???

– Не ори, – сказал Кровник, – Она рядом.

– Ты псих??? Тебя пасут! Пойдут за тобой по следу, как стемнеет. Если раньше тебя не сцапают! Кто-то им сливает нас по полной! Не знаю пока кто…

– Что делать?

– Сваливай оттуда. Любым способом. Прямо сейчас!

– На базу? В Москву? Куда?

– Уходи, говорю!!! Все! Никакой базы больше нет! Мы там почти ничего не контролируем! В Москву! Ты меня слышишь??? Груз ждут в Москве! Тут… Тут…

– Война?

– Да.

Трубку на рычаг. Десять быстрых шагов – и он на улице.

Прямо через дорогу у вкопанных в землю автомобильных шин стоит на подножке оранжевая пулялка.

– Миша!

Парниша, снявший свой белый шлем, оборачивается и смотрит на Кровника:

– А?..

У мотоцикла хозяин и еще пара обалдуев покрупнее. Один в вязаном «петухе» с «abibas» на борту, другой мордатый с чубом. Смотрят на Кровника в упор.

– Можно? – не дождавшись разрешения, Кровник садится верхом и берется за руль, – Классный мотык!

– Эээ! – говорит мордатый неожиданным сиплым басом, – Щас моя очередь!

– Да? – Кровник поворачивает ключ в замке зажигания, снимает мотоцикл с подножки и резко дергает ножку стартера. Движок заводится с первого раза.

– Да! – громко говорит тот, что в «петухе». – Щас его очередь!

Миша озадаченно наблюдает за тем, как Кровник, нагибается, поднимает с земли мешок и кладет его себе на колени.

– Эээ! – мордатый крепко хватает Кровника за предплечье. – Слы! Стопэ!!!

Кровник не меняя позы, вполсилы бьет его в грудь. Мордатый отлетает как кегля и шлепается где-то за вкопанными шинами. Кровник смотрит на второго. Тот делает шаг назад.

Кровник выжимает сцепление, тыкает первую скорость и трогается. Он выкручивает ручку газа, и мотоцикл послушно рвет с места.

– Эээй! – в ужасе кричит ему в спину Миша, – Эээй!!!

Несколько секунд и он уже на другой улице.

Минута – и он за пределами городка. Проносится вдоль длинного забора и влетает в лес.