- Ничего не имею против женщин.
- Ты что, не понимаешь?! Этим дамочкам все равно на буквы закона. Им нравится власть и распоряжение жизнями людей. Прошу Усрула. Тебе почти ничего не угрожает, а мне за связь с империей Дюри грозит казнь. Прошу, ради мамы.
Я с прищуром на него смотрела. Лютин казался жалким. Сжимая в кулаки ткань на коленях, он опустил голову и из-под челки смотрел на меня. Так и не скажешь, что из знатной семьи. Обычный до смерти перепуганный парень. Вздорный. Но из-за этого непримечательного человека пострадал Сигурд.
У меня было слишком мало информации о брате. Урсула сбежала от безумной семейки и это не могло быть беспочвенно. Она что-то писала про семью и детей. А Лютин пару дней назад явно дал понять, что думает о связи сестры с другими мужчинами.
В тихом омуте черти водятся.
Я ничего не ответила – отвернулась к окну.
Мы въехали на лужайку одного из самых помпезных домов с колоннами перед входом и белоснежными стенами. Дорожку, ведущую к двери, по бокам увивали кусты цветов. Это оказался суд.
Нас вводили в зал судового заседания под конвоем, где-то сзади плелся Бастиан, но я его показательно игнорировала. Оглядывалась, во все глаза рассматривая помпезное помещение. Оно было как в фильме. С потолками, высотой несколько человек, стоящих на плечах друг друга. С широкими окнами без штор, из которых лилось много утреннего света, мебель только деревянная, резная и на вид очень дорогая.
Нас усадили на два мягких стула перед возвышением, на которое поднялась немолодая сухонькая женщина с волосами, убранными в пучок на затылке. Она была одета, как капуста и совсем не разобрать очертания фигуры дамы, как я поняла – это нам еще посчастливилось увидеть ее лицо, тут такая открытость тоже не принята. Впереди нее выстроилось с десяток широкоплечих мужчин в черной форме, что не позволили бы подойти к судье и на пять метров. За их спинами переливалось серебряное сияние от пола до потолка. Судью защищала магия.
- Начнем! Меня зовут Бегония де Картьер, я решу вашу дальнейшую судьбу, – проскрипела она твердым тоном, подняв на нас серые глаза с цепким взглядом, - поговаривают, что вы учинили беспредел на территории Мужской военной академии белого крыла – достоянии Кивии. Это так?
- Это все ложь! – начал истерично Лютин и я толкнула его ногой шикнув, чтобы молчал.
- Нет, ваша честь. Ни в убийстве студента Мартина, ни в покушении на Сигурда я лично не принимала никакого участия. Даже посредственно, - начала выгораживать себя, мысленно плюясь на судебную систему, в которой мне даже адвоката не предоставили.
Женщина кивнула.
- Отрадно слышать. Но, насколько я понимаю, свидетели говорят об обратном. Вы с братом вступили в сговор с целью срыва учебного процесса. Вы собирались навредить империи Риан?
Я сокрушенно моргнула, сжав ладошки в кулаки. Кажется, мои слова были абсолютно проигнорированы.
- Да! Урсула меня надоумила! Она вообще кровожадной с рождения была. Вы бы знали, какие у нее планы были на академию, ни один студент не должен был остаться в живых!
Сцепив зубы примерно прикинула, что мне сулит за драку в судебном зале. Жаль, что не повырывала ему патлы в карете. Хорошая мысля приходит опосля.
- Молодой человек, я вам разрешала говорить? – недобро спросила Бегония, бросив на сопляка раздраженный взгляд, - имейте уважение, в зале две женщины!
Откуда-то повеяло атмосферой школы, но мне было не до смеха.
- Что ж, позову главного свидетеля. Питер Дейли, войдите! – Бегония махнула рукой, широкая дверь заскрипела и в зал просочился опрятный Питер, почти родненький! Мужчина хромым шагом прошел в центр зала и взошел на небольшой выступ, устроившись там в кресле.
Я состроила ему глаза кота из «Шрека».
Не подведи!
Глава 12
После Питера дверь снова открылась и десять гвардейцев ввели еще одно действующее лицо, обступив со всех сторон, как особо опасного преступника.
Крупный, высокий мужчина лет тридцати пяти – сорока, в рваных штанах с кармашками и обтягивающей черной майке, отчего были видны тугие канаты мышц и руки в уродливых ссадинах.
Удивило меня другое – его несуразное лицо все было в синяках и порезах, а руки связаны за спиной наручниками. Он не был красив сам по себе, ни притягателен. Его немытые волосы слиплись, кое-где, казалось, от крови. На лице не выделялось ни орлиного носа, ни красивого очертания губ, но мне вдруг показалось, что в глубоких черных глазах, в которых не рассмотреть зрачка, помещен целый космос. Мужчина мазнул взглядом по помещению, задержался на мне на несколько мгновений, после чего гвардейцы толкнули его в спину дальше в проход, силой усаживая чуть дальше от нас с Лютином и обступая со всех сторон, почти закрывая обзор.
Стало неуютно. Аура мужчины давила, а взгляды, которые он то и дело бросал на меня, умудряясь выглядывать из-за плеча одного из охранников – и подавно.
- Это садовник, мои ребята задержались с допросом, - шепнул сзади Бастиан, - слишком сильно разукрасили, - в голосе дознавателя слышалось недовольство.
Я сцепила зубы и едва видимо кивнула.
- Питер, столько лет прошло, ты не изменился, - елейно пробормотала Бегония, рассматривая ректора свысока, и я смогла вернуть внимание к допросу свидетеля, было в ее взгляде в тот момент что-то неприятное, липкое, не хотела бы я оказаться на месте мужчины под этим невербальным обстрелом, - если не брать в расчет хромоту и шрам. Теперь уж ты никому не нужен. Уродство все испортило.
Какое уродство?! Секси-мужчина, пусть и почти в два раза старше меня! Да кого волнует возраст?
Я недоуменно наблюдала за драматичной сценкой, которая разыгралась прямо посреди зала суда. Если бы не удивилась в тот момент наглости и высокомерию дамочки, пожалела бы, что не прихватила с собой попкорн и чего-нибудь попить.
Зная, насколько Питер сам переживает о своих боевых травмах, почувствовала, как душу кольнула жалость к мужчине. Только привселюдных издевок ему не хватало.
- Я ни о чем не жалею, Бегония, - холодно проговорив ректор, даже не повернувшись лицом к собеседнице.
Судья сжала молоточек побелевшими пальцами. На ее лице проступило явное недовольство и презрение.
- Боевые заслуги тебя испортили.
- Я выполнял долг перед империей.
- Эй, мы вообще-то здесь, - не удержалась и крякнула, невысоко подняв правую руку.
- Ах да, - вспомнила Бегония, поведя плечом, - рин Питер, что вы можете сказать о рине Урсуле, замечали вы какие-то странности за ее поведением?
- Нет, - коротко ответил ректор, смотря прямо перед собой, а мне уже все чесалось кинуться к нему с благодарными объятиями.
- Ты никогда ничего не замечаешь, Питер, - недовольно буркнула женщина.
Я закатила глаза. Может, хватит?!
- Свидетелей больше нет? – грозно спросила судья, - тогда мой приговор таков – Урсуле де Левьер дается два дня, чтобы найти четверых мужей со знатными фамилиями, которые готовы поручиться за нее, а приговор Лютина де Левьер… - женщина замялась.
- Ваша честь, - я вскинула руку, когда надоело смотреть на сжавшегося, почти трясущегося братца, - прошу вас быть милостивой с ним, мы женщины должны нести в мир жизнь, а не незаслуженную смерть. Все-таки от рук Лютина никто не умер.
Бегония смотрела на меня. Недолго, примерно с минуту, поджав губы и размышляя о чем-то.
- Черт с вами, - махнула рукой судья, - приговор рина Лютина и рина Воркса откладываем, мне что-то голова разболелась, - вздохнула она сокрушенно и спрыгнула со стула, где ее на руки тут же подхватил один из охранников и унес.
Сказать, что я была знатно удивлена – не сказать ничего. Я охренела.
И это все?
Четверых знатных мужей?! Ну допустим, я нравлюсь Питеру, но где взять еще троих? С учетом того, что далеко не факт, что и сам ректор бросится ко мне в объятия по первому зову.
Лютина, который во все глаза смотрел дружелюбно и даже немного улыбался, и садовника, что прилип ко мне своим немигающим взглядом черных глаз, куда-то снова увели гвардейцы, а меня провели к карете, в которой мы с Бастианом и Питером устроились втроем. Они сели вместе на одну лавку, уступив мне место на противоположной. Силы кончились и в гляделки с ними играть не хотелось, поэтому отвернулась к окну.
