Мотя перевела дух:
— Ну… давай Мотя! Хватит тут… как говорила бабуля — глаза боятся, а руки делают!
И отправила сообщение, испуганно покосившись при этом на Гришу, который будто бы завозился.
«Привет! Это Мотя. Я хотела спросить, как там Сережа?»
Роман прочитал сообщение почти сразу же. И у Моти сжалось сердце в ожидании ответа.
«Привет. Пока с нами».
И фото. Малыш, в новом костюмчике, Нина держит бутылку, а Серега держит щеки, злобно глядя на свою кормилицу.
Мотя почувствовала, как щекочет в горле и слезы скапливаются в глазах.
Она до ужаса хотела… туда. Забрать у Нины бутылку и самостоятельно кормить своего Серегу. Жуткая ревность так сильно схватила за нутро, что Мотя даже поежилась, до того ей было неуютно.
«Надолго?»
Она ждала ответа, но его все не было. Тогда Мотя не нашла ничего лучше, как сфотографировать себя с висящим на груди Гришей. Его лысая, только-только начавшая обрастать волосами, башка торчала на фото, как шар для боулинга.
«Прекрати воровать детей!»
Мотя еле сдержала нервный смех, чтобы не спугнуть сон Гриши.
И стала думать над ответом. В ее голове понемногу формировался план и на секунду даже пришло облегчение.
Семнадцатая. Хитрюга-варюга
— Кто такой малышка? Кто Гришка-Малышка? Чьи щеки? Чей носик? Кто малышка? Агу? Агу?
— Лев, она сошла с ума… — услышала Мотя у себя над головой и тут же сорвалась с места, чтобы вручить матери ее чадо.
— Господибожемой, Соня! Твою ж мать, наконец то! — выпалила Мотя. — Он у тебя вообще не спит! Просто… двадцать минут сна — сорок минут издевательства! Это как вообще!?
— Ну не знаю… Обычно, — вздохнула Соня и потянулась к сыну.
— Привет! Ну что? Вразумил эту дурную женщину? А?
Гриша в ответ пустил порцию слюней, отбил копытами радостный младенческий твист и взвизгнул.
— Привет, поросенок, — произнес Лев и тут же забрал ребенка у Сони, на что она пожала плечами.
— Ну как «свидание»? Выспались? — вздернула бровь Мотя.
— О-о… это было прекрасно, — выдохнула Соня и упала на диван. — Мне бы еще пару суток… Как ты? Сильна?
— Не-ет! Забирайте своего Гришу! Мой Серега не такой!
— Моть. Все Сереги такие. Все Гриши такие. Дети — это сложно, дорого и долго.
— Чего вы все тогда рожаете?
— Потому что любим этих сопляков, — пожала плечами Соня. — Ладно. Отговаривать не буду. Что делать планируешь, преступница?
— Есть у меня план… но ты не оценишь… — сморщилась Мотя. — И никто не оценит, потому делиться с вами не буду, а то вы выскажете мне всякое и… короче! Мне нужно в душ. И поспать. Можно? И домой уже не поеду! Такси ночью — ад. У меня и днем-то на него нет. Дождусь маршруток.
— Так и быть… оставайся! И в душ можешь сходить, разрешаю! — царственно произнесла Соня.
После дня в компании ребенка, руки Моти немного обалдели. Григорий не особенно любил возлежать на своем царском ложе, он желал находиться в вертикальном положении, и пару раз у Моти мелькало в голове: «Они приучили ребенка к рукам!», но все кто знал Соню, не рискнули бы ей это сообщить.
А еще, после десяти попыток сходить в душ, у Моти появился «фантомный плач», ей казалось, что стоит открыть воду (а она за день успела дважды намочить голову, но так и не помыть), как сквозь шум становятся слышны крики. Пятнадцать минут качественного душа и трижды за это время бедолага-горе-мать выключала воду, прислушивалась и вспоминала, что смена закончилась и с Гришей другие люди.
А вот уснуть после всего этого, оказалось задачей катастрофически сложной. В голову лезли разные мысли, казалось что именно сейчас Серегу передают в приют. Она закрывала глаза — и видела перед собой Романа. Открывала и вспоминала о Сереге. Мотя маялась от перенасыщения впечатлениями за последние два дня и думала о том, что, если немедленно не уснет — умрет от усталости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
После этого заключения вместо сна Мотя стала думать о том, как он ей необходим.
— Твою мать, Мотя!
Она достала телефон и изучила переписку с Романом.
Ничего особенного.
Он сказал, что она воровка детей, а она сказала, что он держит в рабстве Нину. Потом он отправил смайлик, а она ничего, чтобы оставить за собой право написать что-то еще в ответ.
Мотя три или четыре раза начинала писать сообщение и стирала.
Как дела? — стерла.
Думаю о вас… — стерла.
Провела день в компании ребенка… — стерла.
Давайте поговорим… — стерла и ударила сама себя по голове телефоном.
«Ты напишешь или нет?»
Когда Мотя увидела это сообщение от Романа, даже села от неожиданности и на всякий случай заблокировала и снова разблокировала экран.
Он следил за ттем, ак она пишет-стирает? Зачем?
У Моти что-то внутри скрутилось и раскручиваться не стало, будто некто выжимал органы, как половую тряпку.
«Прости. Случайно оставила телефон
и по нему бил руками ребенок.
Не отвлекаю от важных дел».
— О! Какова важная птица, — радостно улыбнулась Мотя.
Ей казалось, что она очень грамотно написала, а в ответ:
«Свисти больше! Говори что хотела!»
«Он мысли читает? Откуда такой проницательный!?»
Мотя зажмурилась и перевела дух, чтобы понять, как ответить.
«Просто хотела узнать, как ваши дела».
«Обычно».
«Серега?»
«Существует».
«Блин! Он с вами?»
«Конкретно сейчас — нет».
«ВЫ ЧТО, ЕГО ОТДАЛИ?»
«Он спит в комнате. Нет не отдал.
Это не так быстро».
«Почему?»
«Потому что нужно оформлять бумаги».
«В детский дом? Или вы будете ждать
когда найдется для него семья?»
«Ага, до совершеннолетия. *
Мотя хотела было написать, что вообще-то Серега настолько потрясающий, что его сразу заберут, но не стала. Нечего давать надежду, что ему там будет лучше, чем тут.
«Спасибо, что ответили. Спокойной ночи».
«Нужно как-то напроситься в гости… Я должна приехать, иначе все пойдет на смарку!»
Мотя стала думать, что она могла там забыть, но в голову ничего не приходило. В порыве отчаяния она даже написала: «Я там забыла кое-что в ванной, не находили?» — и стала ждать ответ.
Умный и продуманный, черт его побери, Роман, просто скинул фото из ванной и предложил ткнуть пальцем, что именно забыто, но увы. Все было идеально чисто и нетронуто, будто и не было тут Моти.
«А в комнате?»
«Что именно ты забыла?»
«Что я забыла… Что я могла такое забыть, что нужно прям забирать…»
Но увы. Мелочи типа расчесок и зарядок, стоили дешевле, чем стоимость билетов с пересадками, нет смысла пилить за подобным.
«Ау!»
Напомнил о себе Роман. Мотя растерялась и брякнула:
«Кошелек. Я его точно доставала,
хотела тебе денег вернуть».
«Я не нашел. Если так нужно,
приезжай смотри сама.
