Первым делом я вновь поставил на ящик упавшую керосиновую лампу, аккуратно поджег ее. Благо, часть керосина осталась внутри. Затем я схватился за капкан, однако тот сидел на сапоге как влитой, а каждое движение ногой было весьма болезненным. Честно говоря, как-то пару месяцев назад, егерь уже показывал мне, как открывать капканы, но сам я этого еще не делал.
Пожалуй, момент настал. Раз от егеря помощи сейчас ждать не стоит, так может охотник поможет? Быть может, его вообще в избе даже нет.
— Эй, Иваныч! — крикнул я, вновь посмотрев на старика. — Ты там цел?
Егерь по-прежнему был без чувств. Хорошо же Митька его банкой по затылку приложил.
И все же, черт возьми, почему молчит охотник? Я слышал выстрел, а значит, тут всего два варианта — либо стрелял сам Монгол, но тогда не понятно, почему он не молчит, либо стреляли в него и тогда все очевидно. Быть может, люк потому и закрылся, что на него упало тело мертвого охотника. В голову закрадывался и третий вариант, но его я сразу откинул.
Вытащив охотничий нож, я аккуратно поддел им пластину, затем носком другой ноги осторожно уперся в пружину и медленно разжал капкан. Ногу удалось освободить только со второго раза. Скривившись от боли, стянул сапог и закатил штанину — острые зубцы проткнули кожу и возможно, повредили мышцу. Из нескольких ран сочилась кровь, но это пустяки. И не такое видали, поболит и перестанет. Через пару недель заживет.
Пошевелил ногой, подвигал. Нормально. Жить буду.
Вновь натянул сапог, поправил упавшую на бок лестницу. Поднялся по ней и попытался толкнуть захлопнувшийся люк плечом. Тот поддался, но не сразу — по инерции падения, крышка люка буквально встряла в тугие деревянные пазы.
Приоткрыв его, прислушался. Тишина. Монгола на кухне не было. Да и изба, судя по всему, пустовала.
Распахнул крышку настежь. На кухне пусто. Черт возьми, да что тут произошло? Куда делся охотник?
Прошмыгнувшись по дому, я никого не нашел. Входная дверь распахнута. Искать Монгола снаружи было глупо, поэтому я вернулся обратно к подвалу. Нужно было привести в чувство Матвея Ивановича, но оказалось, что тот уже пришел в себя — лежал на том же месте, что и прежде и недоуменно хлопал глазами. Очевидно, что он не понимал, где находится и что с ним произошло. Я уже было подумал, что он при падении сломал шею, но к счастью, все обошлось.
— Иваныч, цел? — воскликнул я, увидев егеря.
— Не уверен. Помоги подняться.
Через несколько минут мне удалось вытащить старика на кухню. У того на затылке была шишка и большая ссадина — след от удара консервной банки. Хорошо ему прилетело.
Егерь жаловался на шум в ушах, головную боль и головокружение. Общее самочувствие тоже было неважным. Хорошо бы отвести его в медпункт, а уже потом разбираться с остальными проблемами. Вот только я понятия не имел, где в Прокофьевке находится медпункт. На его поиски можно угрохать кучу времени, а как раз его и не было.
Уложив егеря на кровать, быстро сделал компресс на лоб.
— Что произошло, помнишь? — между делом, поинтересовался я.
— Плохо, — нахмурился Иваныч. — Я у лестницы, ведущей в подвал стоял, доставал банки и тут по затылку меня чем-то тяжелым огрели. И я дурак, совсем бдительность потерял.
— Так ты спускался или уже был внизу? — уточнил я.
— Мы оба внизу были, только Митька уже на лестнице был, банки наверх поднимал. А я отвлекся, старый дурак. Тот выбрал момент и воспользовался. А сам, наверняка сбежал? Через окно?
— Да. Там некуда больше было.
— А Монгол-то где?
— А вот тут совсем странно. Когда я за тобой полез, сверху раздался выстрел и люк захлопнулся. Когда я вылез, охотника уже не было. Как сквозь землю провалился.
— Быть может, за Митькой погнался?
— Не знаю. Я проверять не стал, — затем, поменяв компресс, спросил. — Как самочувствие?
— Нормально. Я не барышня, не расклеюсь. Ты вот что, бери-ка ружье в зубы и дуй к председателю, расскажи ему все. Все, что знаешь. Про Снегирева не забудь. Нужно меры принимать. Если поднимем много шума, браконьерам ходу в поселок не будет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это если они вообще здесь есть, — пробурчал я. — Еще неизвестно, что там этот фантазер придумал, а что на самом деле. И знаешь что? Не думаю, что я тот, кто должен все это рассказать Николаю Егоровичу.
— Почему?
— Потому, что он меня и не знает толком!
— Толково говоришь, — вздохнул егерь. — Тогда я сам, дай только в себя немного прийти.
— Жаль, нашатыря нет, — я поискал глазами аптечку, но ничего подобного не увидел. Не было его в то время в свободном доступе.
— Чего?
— Неважно.
Вряд ли он не слышал про чудо-средство именуемое нашатырем — его еще в восемнадцатом веке в Россию завезли. А впервые его еще древние египтяне использовали.
Я натянул капюшон на голову, проверил патронташ и двустволку.
— Беги, но будь осторожен. Этот Митька не так прост, как кажется.
Я кивнул и выскочил из дома.
Снег уже давно растаял, поэтому искать Монгола по следам было тяжело. Впрочем, попробовать все-таки стоило. Я рванул к единственному окну, тому самому, через которое свалил наш «клиент». Следы от сапог там действительно были, значит, по ним можно попытаться понять, куда направился их владелец. Помимо этого, в раме обнаружил отверстие, как будто бы от пули — видимо, Монгол стрелял именно в него. А может и выстрел был не один…
Следопыт из меня плохой, тут я даже спорить не буду. Может, кто другой, из числа опытных охотников и смог бы с ходу определить, куда и в каком направлении двигаться, однако мне на это понадобилось целых пять минут.
Следы, вполне ожидаемо, вели к лесу. А там, среди веток, травы и листвы искать что-либо просто бесполезно. И все же, не нужно много ума, чтобы понять — у Митьки есть какая-то цель, просто так ломиться в лес бессмысленно. Возможно, у него там землянка или зимовье. Да хоть бы и обыкновенный шалаш.
Вдруг, сухие кусты справа от меня затрещали и из чащи вывалился потрепанный Монгол, зажимающий окровавленной ладонью рану на плече.
— Женька, помоги! — прохрипел он, тяжело присаживаясь на лежащее на земле трухлявое бревно.
Внешний вид у него был не очень. Ружья не было, одежда в крови. На лбу длинная, сочащаяся кровью царапина, волосы взлохмачены, лицо мокрое от пота.
— Монгол! Цел? — я рванул к нему, быстро осмотрел. Других ран не было. — Так, рассказывай, что произошло?
Тот тяжко выдохнул, взглянул на свою окровавленную ладонь, затем произнес:
— Да чего рассказывать-то… — он стряхнул кровь и капли полетели во все стороны. — Ты когда в погреб полез, я снаружи остался. Глядь, а в окне Митька стоит с наганом. Я пока ружье вскинул, тот уже выстрелил. Получилось, что мы одновременно выстрелили. Он мне попал в плечо, а я промахнулся. Потерял равновесие и упал прямо на люк. Он еще раз стрелять собирался, но то ли у него патрон заклинило, то ли их вообще больше не было.
— А дальше?
— Я снова за ружье схватился, а тот бежать. Ну, я за ним, да куда там. Видел, как он в лес рванул. Сунулся за ним и едва в волчью яму не угодил. Ружье вниз упало, доставать уже не стал, — продолжил он, потом выругался и добавил. — Не нужно мне было за ним бежать, тем более раненому.
— Правильно сделал, что дальше не пошел. Этот урод оказался вовсе не глупым олухом, как мы думали. Он Иваныча по голове консервной банкой ударил, представляешь? А внизу, в подвале капкан установил, в который я и угодил.
Монгол глянул на мою ногу.
— Серьезно?
— Да не, считай, повезло, — ответил я. — Так, зацепило немного. Давай-ка я тебе помогу, тебе к врачу надо. Да и Иванычу тоже. Где в Прокофьевке медпункт, знаешь?
— Знаю. Покажу, — скривился охотник. — Только, пока мы по врачам ходить будем, браконьеры сложа руки сидеть не станут. Митька наверняка к ним подался. Вот расскажет им все и что мы тогда будем делать?
— Разберемся, — я помог Монголу встать.
За несколько минут вернулись обратно к Матвею Ивановичу.
