Затем они снова снялись и двинулись дальше на юг. Милли заметила, что местность изменилась, хотя на первый взгляд казалась такой же, и она решила, что стало только еще более просторно и пустынно. По мере того, как они продвигались южнее, бдительность и возбуждение Джэтта усиливались со дня на день. Из разговоров у костра Милли узнала, что количество бизонов, как и число охотников, стало постепенно увеличиваться. Джэтт, по-видимому, установил правило — один день проводить в дороге, а другой охотиться. Чем дальше, тем больше было работы. На этой бесконечной равнине не было дороги, и поверхность была неровная, с подъемами и спусками, так что по временам приходилось выгружать и затем снова нагружать повозки. Май сменился июнем. Огромные прерии были покрыты сплошным зеленым ковром, и трава тихо колебалась при каждом ветерке. Речки были окаймлены густой зеленью, ибо деревья были в полном цвету. Стада бизонов начали появляться и на восточном берегу той реки, вдоль которой следовал Джэтт. Однако охотился он на западном берегу, где, по наблюдениям Милли, бизоны скоплялись в большем числе.
Джэтт два дня спускался к югу, а затем переправился через реку на западный берег ее и, проехав несколько дальше, остановился наконец у большой реки.
— Ну, ребята, вот она, Красная река, — здесь мы и остановимся на лето, — громогласно провозгласил он.
Для стоянки он выбрал место, куда трудно было пробраться и которое трудно было заметить со стороны. Это была чаща деревьев и кустарников по обе стороны Красной реки, и из глубины ее не видно было ни реки, ни прерии. Джэтт посвятил остаток дня устройству постоянного лагеря. Фоллонсби, которого он отправил на разведку, вернулся к закату солнца.
— Мне кажется, что стадо бизонов занимает около пятидесяти квадратных миль, — выразительно сообщил он, сидя в седле и глядя на главаря отряда.
— Я был в этом уверен, — ответил Джэтт, — далеко ли ты был?
— Думаю, милях в пяти. Я взобрался на высокий холм над рекой. Оттуда открылся вид на многие мили кругом, и я был поражен. Право, Рэнд, я не видел конца стада, хотя у меня была подзорная труба.
— Интересно знать, сколько охотничьих отрядов ты мог заметить? — нетерпеливо спросил Джэтт.
— Заметил я их немало, — протяжно ответил тот, — и разбросаны они повсюду. — На запад от холма я видел дым от костров вдоль всей реки, насколько я мог охватить глазом.
— Есть лагери поблизости от нас?
— Только два, между нашим лагерем и холмом, — ответил Фоллонсби. — Дальше еще один, а затем идет целый ряд их по берегу. Бизоны видны повсюду.
— Да, это главное стадо. Интересно было бы знать, двинется ли оно на север?
— Думаю, что да. Но в таком случае оно скоро повернет обратно.
— Ты предполагаешь, что ему перережут дорогу охотники, которые следуют за нами?
— Вот именно. Лучшего положения для нас не могло быть. Это стадо расположилось треугольником. На юге река, на западе Стэкед Плэнс, а с третьей стороны тысячи охотников.
— Да. По-видимому, это так. Пространство огромное, но получилась ловушка.
— А принимаешь ли ты в расчет индейцев?
— Нисколько. Если они будут мешать нам, то охотники соберутся вместе и сделают то, чего не могут сделать солдаты — прогонят их обратно в Стэкед Плэнс.
— Да, этим летом здесь будет настоящий ад, по-видимому?
— Да, думаю, что так оно и будет. То есть предстоит полное истребление бизонов, а потом мир с индейцами, все равно, захотят ли они этого или нет.
— Рэнд, это охотничьи земли команчей, кайова и других индейских племен. Страна бизонов принадлежит им.
— Им — как бы не так! — презрительно фыркнул Джэтт.
— Конечно, я знаю твое отношение к этому вопросу, — сухо ответил Фоллонсби. — Как большинство охотников за бизонами, ты готов стереть краснокожих с лица земли. Мне это кажется подлостью. Я скорее готов обворовать белого, чем индейца… Но запомни мои слова: нам предстоит бой с индейцами.
Джэтт как будто на минуту мрачно призадумался, расхаживая взад и вперед и размахивая коротким канатом, который он держал в руке.
— Если индейцы решили драться, как мы слышим, то не подождут ли они, пока эта группа охотников сделает большие запасы шкур, прежде чем вступить в бои?
— Думаю, что подождут, — согласился Фоллонсби.
— А когда они начнут наступать, разве у нас не будет достаточно времени убраться? — продолжал Джэтт.
— Конечно, мы в отличном положении. С запада и с востока от нас охотники, вокруг миллионы бизонов, и вряд ли нас можно застигнуть врасплох.
— Так чего же ты беспокоишься? — проворчал Джэтт.
— Ничего. Я хотел только выяснить все подробности. По всем главным пунктам мы согласны, теперь сошлись еще на одном. Чем скорее мы сделаем большой запас шкур, тем лучше, не правда ли?
Джэтт многозначительно кивнул в ответ на этот вопрос, и затем занялся своими делами. Фоллонсби спешился и расседлал лошадь.
На этой стоянке Милли, к великому своему неудовольствию, лишилась своей повозки в качестве жилища. В повозке, высоко над землей, она чувствовала себя если не удобнее, то в большей безопасности. Джэтт снял с повозки обода и парусину и соорудил палатку на некотором расстоянии от главной стоянки. Милли с тревогой думала о причинах, заставивших его разбить ее палатку в стороне от других. Может быть, эту мысль подала мистрис Джэтт, и Милли чувствовала, что в таком случае она была бы довольна. Но она относилась с недоверием ко всему, что бы ни делал главарь их отряда.
Войдя в эту наскоро разбитую палатку, Милли увидела, что не может вытянуться в ней во весь рост, но во всех других отношениях там было лучше. Она могла плотно связать оба полога при входе, что иногда было невозможно в повозке. Она устроила себе постель, затем вынула, разгладила и в порядке развесила свои платья. Ее чемодан с различными вещами, который она считала таким жалким, теперь, в этой дикой местности, показался ей чем-то драгоценным. Ей в первый раз пришло в голову, что она могла бы оказаться в худшем положении. Без мыла, без белья и платьев, без швейных принадлежностей, зеркала, нескольких книг и других подобных вещей такая лагерная жизнь в этой пустыне показалась бы ей чем-то ужасным.
Когда она вышла из палатки, было еще совсем светло, и небо после заката было красиво расцвечено яркими красками. Милли осмотрела все кругом. Оказалось, что между лагерем и рекой был густой лес. Джэтт со своими товарищами был поглощен серьезным и таинственным совещанием, и они на время забыли о ружьях и снаряжении. Мистрис Джэтт одиноко и угрюмо сидела перед своей палаткой. Милли захотелось походить, погулять. Она стала бродить вокруг лагеря. Никто не обращал на нее никакого внимания. С тех пор, как отряд их достиг страны бизонов, Милли перестала быть всеобщей приманкой, чему сна от души радовалась.
