Майк опрокинулся на спину с таким видом, будто ничего не слышал, и, разглядывая потолок, проговорил:
— Однако твой папа считал, что Бэррет его настоящий отец.
— Я больше не хочу об этом слышать, — она повысила голос. — Я хочу, чтобы ты оставил меня.
— Я не уйду, — сказал он, не глядя на нее.
Саманта ничего не ответила, но про себя решила: если он не уйдет, то уйдет она. И, шагнув из комнаты, направилась вниз по лестнице.
Майк поймал ее прежде, чем она успела ступить на нее, и, несмотря на сопротивление, легко удерживал, крепко обхватив руками и прижав спиной к своей груди. Однако она вырывалась все сильнее, и Майк ощутил, как в нем нарастает желание. Он чувствовал ее тело. Ее бедра, плечи, ягодицы касались его.
— Стой, Сэм, не ерзай, — прошептал он с отчаянием в голосе. — Прошу тебя, не вертись!
Было что-то в его тоне, что заставило Саманту прекратить сопротивляться и замереть в его объятиях.
— Я не причиню тебе боли, — голос его дрожал, губы почти прикасались к мочке ее уха. — Тебе нечего меня бояться. Все это — желание твоего отца, а не мое. Я говорил ему, что будет лучше, если он сам попросит тебя помочь мне найти Макси, а не станет тебя заставлять делать это.
Все еще прижимая ее к себе, он коснулся ее шеи, почувствовав нежный аромат ее кожи.
Резким движением Саманта освободилась из его объятий и оперлась на перила лестницы. Ее сердце колотилось в груди, она дышала глубоко и неровно. Взглянув на Майка, она увидела, что он тоже взволнован.
— Хочешь, где-нибудь присядем и обсудим все?
— Нет, — ответила она, — я ни о чем не хочу говорить, не хочу ничего слушать. Не хочу выслушивать твои выдумки о моем отце и бабушке или о чем-либо вообще. Все, что я хочу, так это покинуть твой дом и никогда больше не видеть тебя.
— Нет-нет, — умоляюще возразил он, — я не могу тебе позволить уйти. Твой отец доверил мне тебя, нельзя нарушить данное ему обещание.
Саманта несколько секунд молча смотрела на него, прежде чем к ней вернулся дар речи.
— Доверил меня тебе? И ты хочешь оправдать его доверие? — Она не знала, то ли смеяться, то ли просто убежать. — Ты говоришь, как человек из прошлого, из средневековья. Я взрослая женщина, и я…
Неожиданно лицо Майка изменилось.
— К черту все. Ты права. Кто я такой, чтобы весь этот треп воспринимать всерьез. Я и тогда говорил Дейву, что это была глупая затея. Я говорил ему, что надо просто отдать тебе то, что причитается по завещанию, без всяких дополнительных условий. Но он настаивал, что поступает правильно. Он хотел, чтобы ты докопалась до истины.
Майк поднял руки, оповещая о капитуляции.
— Сдаюсь. Из меня никогда не выйдет хорошего тюремщика. Сначала я позволил тебе сидеть здесь одной в комнате, пока ты чуть не оказалась на грани самоубийства. Потом начал давить на тебя и уговаривать, чтобы ты сделала то, чего ты делать не хочешь. Но ведь ты действительно взрослая и можешь самостоятельно принимать решения. Тебе же все безразлично. Так что иди и опять залезай в свою постель. Можешь забаррикадировать дверь стулом — это не позволит войти даже такому настойчивому сексуальному извращенцу, как я. Утром я вызову сотрудника из конторы по недвижимости и помогу тебе подобрать жилье. И верну тебе деньги за аренду этой квартиры. Кстати, почему бы тебе не взять с собой всю эту электронную аппаратуру? Я все равно не знаю, что с ней делать. Ну, а теперь — спокойной ночи, мисс Эллиот.
Глава 5
Первым желанием Саманты, как только она вернулась к себе в спальню, было немедленно начать паковать вещи. Но она не стала этого делать. Она очень устала. Закрыв дверь, она поставила под дверную ручку стул. Легла в постель. Затем, поразмыслив, встала, поставила стул на место и опять залезла в постель.
Она не могла уснуть. Все ее попытки не думать об отце и его завещании были напрасны. Так всегда бывает: когда хочешь о чем-то не думать, мысли об этом не выходят у тебя из головы.
В три часа ночи Саманта встала с кровати и начала искать завещание отца. Она специально не читала его, так как не желала знать детали той посмертной отцовской игры, которую он хотел ей навязать. Не желала знать, что он ей уготовил.
Саманта нашла завещание среди других документов. Оказалось, что адвокат отца пересказал ей практически все содержание, кроме одной фразы, где говорилось, что она должна отчитываться перед Майком Таггертом о ходе проведения расследования. И лишь после одобрения Таггертом проведенной ею работы она могла получить свои деньги — деньги, которые должна была получить без всяких предварительных условий.
Саманте безумно захотелось разорвать этот документ на мелкие кусочки; но, сдержав свой порыв, она разгладила бумагу и положила на место. Она никогда не сердилась на отца, пока он был жив. И сейчас, когда его нет, она тоже не станет на него сердиться. В сущности, он только хотел, чтобы кто-то приглядывал за ней после его смерти, а это было признаком того, что он любил ее. И какая разница — знает Саманта этого человека или нет; его знал отец, и он был высокого мнения о Майкле Таггерте; в свое время он так же одобрил Ричарда Симса, как ее будущего мужа.
Саманта встала и пошла в ванную; долго стояла под горячим душем, вымыла голову. Когда она вышла оттуда, то почувствовала себя лучше. Надела серые хлопковые слаксы и длинный розовый свитер. Расчесала волосы и гладко зачесала их назад. Она даже накрасилась. На улице все еще было темно, но чувствовалось, что приближается рассвет. Саманта раскрыла двери на балкон и глубоко вдохнула аромат роз, шедший снизу из сада.
Вдруг она замерла, прислушиваясь к звуку, который не сразу смогла определить. Это был стук пишущей машинки, когда по ней стучат тяжелыми, неумелыми пальцами. Услышанное заставило Саманту улыбнуться — она не слышала этого звука много лет.
Она понимала, что ей следует остаться в своей комнате и паковать вещи. Но вместо этого подошла к двери, открыла ее и пошла вниз по ступенькам, на звук.
Майк находился в библиотеке. В комнате было темно, лишь одна лампа горела над письменным столом. Он сидел и яростно долбил указательными пальцами на старинной машинке.
Неожиданно ее охватил страх, и она хотела уйти из комнаты.
— Если у тебя есть что сказать мне, так выкладывай, — произнес он, не оборачиваясь. Она выпалила:
— Мой дед Кэл… он был отцом моего отца. Он был замечательным человеком… я не верю, что он…
Когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, Саманту поразил его усталый вид. Очевидно, он тоже всю ночь не спал.
— Верь, во что хочешь верить, — он вновь отвернулся, вытащил напечатанную страницу и вставил чистую.
