Гностики образовывали тайные союзы, куда попасть, в отличие от обычных христианских общин, было очень трудно. Вступающие должны были давать особые клятвы. Вот одна из таких клятв: «Клянусь благим, который выше всего, хранить эти тайны и никому их не говорить, а также не отвращаться от благого к твари»[52]. Некоторые такие группы селились в уединенных местах, далеких от больших городов, чтобы избежать общения с инаковерующими[53].
Какими же способами гностики пытались воссоединить свой дух с божеством? Ничего нового они не создали, а заимствовали эти методы из различных колдовских обрядов языческих восточных религий. Цельс специально описал нелепые магические действия гностиков: «Они пользуются магией и волшебством, называя какие-то варварские имена демонов… заповедали очистительные обряды, гимны, искупления, заговоры, биение себя в грудь, ряжение в демонов, разнообразные амулеты в виде одеяний, чисел, камней, растений, корней и вообще самых разнообразных предметов» («Правдивое слово», IV, 38–39).
Почему церковь не признала гностических писаний?
Гностические школы, за немногими исключениями, были реакционным течением в христианстве. Рядовые верующие, сохранившие идеалы первых христиан, жители западных районов империи, которым была абсолютно чужда вся эта восточная магия, не принимали учений гностиков. Они не могли ни понять их сложных рассуждений о ступенях мироздания, ни отказаться от надежды на второе пришествие Христа, которое спасет всех обездоленных, а не только пневматиков.
Христианские епископы оказались в затруднительном положении: с одной стороны, они сами стремились заглушить демократические лозунги, с другой, они не могли не понимать, что учение об узком круге избранных сократит приток верующих в христианские общины. Поэтому руководители ряда общин выступили против учений гностиков. Епископ Ириней большую часть своего сочинения «Против ересей» посвятил полемике с гностиками. Он отстаивал христианский тезис о том, что каждый уверовавший в смерть и воскресение Христа может спастись, что не только душа, но и тело будет воскрешено. Борьба с гностицизмом была делом долгим и трудным. Чем дальше отходили руководители общин от демократических идеалов раннего христианства, чем больше приходило в среду христиан зажиточных людей, тем быстрее распространялось учение, требовавшее лишь духовного усовершенствования, а не каких-либо социальных перемен.
Влияние гностиков на Новый завет
Ранние христиане отказывались почти от всех обрядов, чтобы сделать свою проповедь понятной представителям разных религий и народностей. Гностики вводили множество магических действий, обрядов, таинств. Конечно, считаться избранниками было выгодно старейшинам и епископам, но как сделать, чтобы не отпугнуть верующих? Постепенно в священные книги христиан, в том числе и те, которые на соборах IV в. были признаны церковью каноническими, проникли идеи гностиков. Можно вспомнить начало четвертого евангелия Нового завета: «В начале было слово (в греческом подлиннике— логос), и слово было у бога, и слово было бог» (Иоанн, гл. 1, ст. 1). Этот логос, по Иоанну, и был Христос: «…Слово стало плотию, и обитало с нами…» (Иоанн, гл. 1, ст. 14). В четвертом евангелии нет рассказа о рождении Иисуса от Марии; матери своей он говорит: «Что общего между мной и тобой, женщина?» (Иоанн, гл. 2, ст. 4). Иисус в Евангелии от Иоанна совсем не тот защитник бедных и угнетенных, каким он выступает в логиях и черты которого еще сохраняются в первых трех канонических евангелиях. Основное требование к верующим, вложенное в уста Иисусу, — обрести в себе святой дух. «Если кто не родится от воды и духа, не может войти в царствие божие. Рожденное от плоти есть плоть; а рожденное от духа есть дух» (Иоанн, гл. 3, ст. 5–6). В этой фразе явное влияние гностических догматов о том, что ничто телесное не может спастись. Так же как в писаниях Валентина, Иисус четвертого евангелия не ест обычной пищи; когда ученики его предлагают еду, он отвечает им: «У меня есть пища, которой вы не знаете… Моя пища есть творить волю пославшего меня и совершить дело его» (Иоанн, гл. 4, ст. 31–34). Подобные примеры можно было бы умножить. В науке существует точка зрения, что Евангелие от Иоанна возникло в Египте[54] (именно в Египте был обнаружен самый ранний фрагмент этого евангелия на папиpyce, относящийся к началу II в.), где особенное распространение получили гностические учения.
Влияние гностиков можно проследить и в посланиях, приписываемых апостолу Павлу. В Первом послании к коринфянам упоминается гностическое деление всех людей на телесных, душевных и духовных (1 коринф., гл. 4, ст. 14–21). К пневматикам автор послания причисляет руководителей общин — апостолов и пророков, стремясь обосновать особое положение этих последних.
Однако заимствуя целый ряд гностических положений, прежде всего отвечающих интересам христианской верхушки, представители ее отрекались от своих первоисточников. Все, что они проповедовали и писали, должно было выглядеть как результат божественного вдохновения, как пересказ учения сына божьего Иисуса, но отнюдь не учения Валентина, Василида или Маркиона. Принять их религиозные спекуляции целиком они не могли, поэтому они всячески старались уничтожить следы заимствования.
После канонизации священных книг, входящих в Новый завет, многочисленные писания гностиков уничтожались и объявлялись под запретом, так же как и сочинения иудео-христиан и других, с точки зрения церкви, еретических групп. А писали гностики действительно много. Мы уже говорили о Евангелии Маркиона. О содержании евангелия, написанного Василидом, мы знаем очень мало. О другом евангелии с возмущением пишет Ириней в сочинении «Против ересей»: «Последователи Валентина… дошли до такой степени дерзости, что свое недавнее сочинение озаглавливают Евангелие Истины» (III, II).
Было еще большое количество евангелий, от которых, в основном, дошли только названия. Судя по той полемике, которая содержится в произведениях церковных писателей, эти евангелия представляли собой не жизнеописание Иисуса, а собрание его поучений, которые он говорит своим ученикам, являясь им после смерти. Последняя деталь характерна для гностиков: Иисус-человек их не интересовал. Именно после смерти, воскресший и преображенный, логос рассказывает своим почитателям тайны потустороннего мира.
Некоторые отрывки из гностических евангелий приводятся в сочинениях церковников. Вот, например, отрывок из Евангелия Евы (у гностиков было и такое!): «Я услышал голос как бы громовой и приблизился, чтобы его послушать, и он заговорил со мною и сказал: я — ты и ты — я и где ты будешь, там буду я, ибо повсюду рассеян»[55]. Здесь, конечно, ничто не напоминает слов «сына человеческого» (как часто называют его канонические евангелия) Иисуса: бог всюду, и внутри человека тоже, — нужно только духовно воссоединиться с ним.
Подобные отрывки, по существу, дают очень мало представления о гностическом христианстве, о трактовке образа Иисуса, его учении и о расхождениях с каноном. И только сравнительно недавние археологические открытия дали в руки ученых подлинные цельные сочинения некоторых гностических групп Египта, сочинения, которые христианская церковь преследовала и считала апокрифами.
ЕВАНГЕЛИЯ ИЗ ХЕНОБОСКИОНА
Египетские гностики
Открытия в Хенобоскионе
В 1946 г. в Верхнем (Южном) Египте, к северу от Луксора, на восточном берегу Нила, на месте древнего поселения Хенобоскион, была обнаружена целая библиотека, принадлежавшая группе египетских гностиков. Между серединой III и серединой IV в. гностики, жившие в Верхнем Египте, собрали наиболее значительные произведения, отражавшие основные положения их учения. Это собрание было оформлено приблизительно в то же время, к которому относится канонический список Ветхого завета и Нового завета на греческом языке, составленный в Нижнем (Северном) Египте. Вероятно, египетские гностики решили в противовес этому собранию оформить свой канон (Ветхого завета они совсем не признавали), и они собрали самые важные, с их точки зрения, сочинения. Всего найдено сорок четыре произведения различного жанра: рассуждения о происхождении мира, догматические трактаты, диалоги, апокалипсисы и, наконец, евангелия. Ряд гностических произведений, которые упомянуты у церковных писателей, были обнаружены в Хенобоскионе. Так, одно из евангелий действительно называется Евангелием Истины, как об этом писал Ириней. Цитаты из произведения, которое эти писатели называли Евангелием египтян, оказались составной частью гностического сочинения под характерным названием «Книга великого невидимого духа».
