ну, все разошлись немедленно! - голос Иванки звенел так, что желание поскорее унести ноги возымело свой эффект, и я, прикрывая пострадавший глаз рукой, понеслась с остальными.
– Ландман, куда это ты собралась?! - громкий голос Иванки буквально парализовал меня.
– Сказано было разойтись, - прошептала я.
– Да, но не вашей тройке! Орловский, Вы можете идти! Хотя, постой, - махнула она рукой, - Нателла, что с глазом? - обратилась она ко мне.
– Не знаю, пока я девочек разъединяла, чей-то локоть мне прямо в глаз заехал, - тихо сказала я.
– Орловский, отведите Нателлу в медпункт, а вы, две занозы, как вас назвала ваша одноклассница, смешно - взрослые женщины, а устроили бог знает что! К директору, обе! Может, хоть немного стыдно станет! Как хорошо, что дети на майских каникулах… - доносился удаляющийся по коридору голос учительницы.
– Болит, - Костик приблизился ко мне, пытаясь понять плачевность ситуации.
– Стой, где стоишь! Знаем ваши ловушки, - вытянула я руку, создавая между нами дистанцию.
– Пойдём, нужно что-то холодное приложить, иначе ходить тебе с фингалом, - отвел он в сторону мою руку, игнорируя мой протест, взяв за локоть.
– Это ты во всем виноват! - подытожила я.
– Да меня вообще рядом не было! Я прибежал на крик Иванки! - недоумевал Костя.
– Конечно, то ты словно хвостик ходишь за мной, то в тот момент, когда твоя помощь не помешает тебя - нет! А Денисова мне за тебя мстит! Что ты ей наобещал, а? А потом, небось, слил! Ты умеешь…
– Что за бред? Я ничего ей не обещал и, вообще, с ней не особо и общался! То, что ты видела в классе - это не то, что ты подумала, да она сама на меня набросилась! - оправдывался он, сворачивая на ступеньки, которые вели на первый этаж в медпункт.
– Ага, классика жанра! Ты себя слышишь?! Да и вообще, мне все равно, ты мне кто? Что смотришь?! Никто, понятно! Отпусти руку, - дернула я так сильно, что упала с последних трёх ступенек.
– Да что же это такое?! - Костик подлетел ко мне, помогая подняться и обшаривая своими руками по моему телу.
– Ничего не сломала? Ушиблась? Где болит? - искренний испуг в глазах Орловского выбил из меня воинственный дух и, кажется, из жалости к себе у меня слёзы выступили на глазах. Первый день учёбы мне не забыть никогда!
– Нател, ну скажи, где болит? - он взял мое лицо в свои ладони, смахивая слёзы, и, кажется, ещё секунда, и он меня поцелует.
– Все нормально, - прервала я взгляд, скидывая с себя оцепенение, вызванное его близостью. – Ударилась немного бедром, пойдём, пока не прозвенел звонок на последний урок, - сделала я шаг в направлении медпункта.
– Может, поговорим наконец? - неуверенно спросил он.
– О чем? Костя, нам не о чем разговаривать! Все, что мог, ты давно сказал в том письме, - остановилась я и, отнимая руку от поврежденного глаза, ткнула ему пальцем в широкую грудь.
– Подожди, в каком письме?- растерялся Костик и продолжил: – Боже, Ната, у тебя глаз синеет! Бегом за льдом, иначе совсем заплывет.
Схватив меня за руку, он быстро рванул с места. Прихрамывая на одну ногу, я старалась не отставать от Орловского, мысленно расчленяя Светку на части. Если бы она была умнее и не велась на провокации Денисовой, все было бы иначе!
В медпункте медсестра помахала головой, упрекая нас за то, что сразу не пришли.
Протянув сухой лёд, она осмотрела мое бедро и, заверив, что все мои конечности целы, написала на листке бумаги название крема от гематомы.
– Вот, держите, за углом школы недавно открыли аптеку, можете быстро сгонять своей жене за кремом! - выдала молодая медсестра.
– Он мне не муж! - пробурчала я.
– Да? А ругаетесь как влюблённые, - выдала она.
– Так и есть! - взяв листок с надписью, Костя покинул помещение, оставляя меня с открытым от удивления ртом.
Константин
Меня явно кто-то сглазил или того хуже, на меня свой глаз положил. Денисова совсем страх потеряла! Чего только себе возомнила? Стряхнув ее с себя, я выскочил из класса, словно влюблённый малолетка, желая объясниться с Нателлой. И тут меня поджидал сюрприз в виде Иванки. Взгляд Наты вновь стал колючим, недоверчивым и наполненным презрением. Замечательно, просто отпад! Хорошо, что вовремя вспомнил про записку, лежавшую в кармане брюк. То, что она ее взяла и не выкинула, давало небольшую надежду, что не все ещё потеряно. Когда же от неё прилетела записка, улыбка на моем лице растянулась до самых ушей. Контакт налажен, пусть она пока пишет негативные записки, главное то, что пишет! Маленькими шажочками мы придем к главному. Моего упорства ей не выдержать, как когда-то в далеком прошлом.
На уроке литературы я сел так, чтобы было хорошо видно предмет моего наблюдения. Нателла не спешила читать записку, в какой-то момент я уже подумал, что она ее не развернет никогда, но нет же, ее тонкие белые пальчики быстро разворачивают клочок бумаги, и она уже знает, о чем я мечтаю.
Столько лет прошло, я был уверен в том, что забыл Нателлу, оказалось, что нет!
Слушая монотонный диалог Иванки, я постепенно погружался в воспоминания, пытаясь вспомнить, с чего все начиналось, когда я обратил внимание на отличницу Нателлу? Будучи раздолбаем класса или, как принято говорить, плохим парнем, я усердно отрабатывал возложенную на меня миссию, несмотря на то, что любил читать. Но репутация плохого парня мне льстила, назло своему родителю я старался быть лучшим в этом непростом деле. Прогуливать школу не пытался, но поведение оставляло желать лучшего. В один из пасмурных дней, когда я с самого утра успел поцапаться с вечно недовольным мною отцом, на уроке литературы неожиданно для меня, со мной в дискуссию вступила Нателла, усердно защищая свою точку зрения, чему я очень удивился и посмотрел на неё совершенно другими глазами, и началось все это с обсуждения произведения «Анна Каренина». В то утро черт меня дернул сказать:
– Мне не понять поступок главной героини, ведь Алексей Воронской, как я понимаю, принял для себя решение быть
