Хватит бессмысленного «обдумывания». Без конкретных фактов оно ни к чему не приведёт. Пора к выходу из лощины. Через десять минут туда подойдут и разведчики.
– Докладывай ты, Яди.
– Слушаюсь, Вождь. Значит так. У лощины, на открытом пространстве, снег почти растаял. Везде – чёртов бетон, ничего не разобрать. Только под деревьями снег есть. Отлично видно следы лося, кабана, косули, белок. Людских – нет. Абсолютно точно – нет. Иначе чёртовы звери не ходили бы тут вразвалочку: встретил следы только неторопливых шагов. Никто из животных не… убегал от опасности. Значит здесь – спокойно. Для них.
А молодец старичок-ветеран. Сразу говорит и наблюдения и выводы. Опыт! Который со временем переходит в иное качество – когда человек делает сразу капитальные обобщения на основе одной точно подмеченной детали: вроде – «ходили шагом!».
Опыт. Вот что им всем так нужно, и вот почему больше никто и никогда не поступает, как поступали в Общине Юнатанмаа.
Это они выгоняли из Пещеры стариков, которые уже не могли приносить пользу на охоте и дома. В результате – разучились и читать, и содержать Хозяйство пещеры, и охотиться. И попросту вымерли от какой-то эпидемии. Кажется, обычного гриппа. Ну, или – необычного: сейчас уже неважно. А важно то, что их Пещерой теперь вовсю пользуется Племя Еспера – и неплохо пользуется! Вот уж кто плодится так, словно хочет рекорд установить… Их отделение от Общины Карлмаа произошло всего два поколения назад, а народу уже – чуть ли не больше, чем в дедовской Общине.
– Ты, Кнут?
– Согласен с Яди: животные непуганые. И следов людей нет. Правда, я всё-таки думаю, что когда-то Община Малахии пыталась здесь если не обосноваться – то хотя бы поохотиться. Вот. – он протянул ладонь.
На рукавице лежал грубо сделанный каменный наконечник стрелы. Они и сами делали раньше такие же. Раньше. До того, как прадед Хольгера научился изготовлять наконечники из кости с противозубьями – такие, что, раз попав в тело, уже не выпадали из него до самой смерти зверя! И сейчас такими пользуются все Общины.
– Значит, этому наконечнику не меньше… Шестидесяти лет.
– Думаю, что так, Вождь. И если и правда – после этого соседи сюда не совались, причина того, что они оставили такие богатые дичью угодья, должна быть очень серьёзной… – это отлично понимали и Хольгер и Яди. Однако Яди помалкивал себе, хитро щурясь, да делая вид, что сморкается.
Пришлось подвести итог похода и разведки Хольгеру:
– Уходим домой. Все трое – в малый Карантин.
До Пещеры добрались уже после захода солнца. Серп луны обманчиво монотонно отражался от склонов горы: их третья стена замаскирована так, что незнающий никогда не найдёт… Хольгер выкрикнул их имена. Потому что не хотелось бы от настороженных часовых получить стрелу, если те решат, что это крадутся чужаки.
Привычные слова пароля не успокаивали: Торки и Ларс, стоявшие сегодня в карауле, смотрели на них словно испуганно, и держаться старались подальше – а молодцы.
Всё правильно: все уже знали, что Охотники нашли новую пещеру Древних. Так что, может, и заразу какую притащили на себе! Поэтому никто из караульных не удивился, что в общую Пещеру троица не пошла, а направилась сразу в Малую Карантинную.
Через полчаса, когда огонь в каменном очаге уже полыхал вовсю, и крохотная каморка нагрелась, они переоделись в сухую одежду, хранившуюся тут же, в нишах по стенам. Сырые парки и анораки развесили на шестах у очага. Наконец к входному отверстию принесли котёл с кашей – Хольгер услышал характерный стук в дверь.
Яди открыл её, и, пошипев и попрыгав – обжёгся о дужку! – внёс котёл в пещерку.
Ложка у каждого имелась своя, и они споро работали ими до тех пор, пока неопределённого цвета и вкуса варево не закончилось. После чего выскобленный практически дочиста котелок выставили наружу. Хольгер знал – теперь его тщательно прокипятят, и завтра с утра снова наварят полбы с дрожжами – только для них троих.
Через ещё десять минут снова раздался стук в дверь: Райдер пришёл за указаниями.
– Значит так. Пещера очень глубока. Мы… – Хольгер рассказал о результатах их похода в глубину, и разведки окружающего леса, и подвёл итоги, – Поэтому сделаем так. Ты остаёшься за главного в Пещере. Я с отрядом в пятнадцать человек организую временный Лагерь возле… – Хольгер быстро рассказал о своих планах долговременного обследования найденной пещеры, и действиях Райдера, если их партия не вернётся через неделю.
Райдер не возразил – а попробовал бы он!..
Через час, ворочаясь в спальнике из оленей шерсти на каменной полке, устланной сеном и старыми шкурами, Хольгер всё ещё думал и переживал. Как ему сейчас не хватает привычной густой вони и гула Пещеры (Особенно заметной после целого дня снаружи!): терпко-кислого запаха дрожжевой массы, пота, нечистот, прогорклого жира. Рёва и плача младенцев в яслях. Занудно-монотонного бормотания учащихся, зубрящих уроки по нескольким чудом сохранившимся книгам, (Он ещё помнил рассказы старожилов, как из-за трёх учебников по Истории, Химии и Физике у них произошла настоящая война с соседями – Племенем Гиудов! Ну, те были почти все бобарами, и всё равно долго не протянули бы в суровых условиях Нового Ледникового.) потрескивания смолистых толстенных стволов под водогрейными котлами, и гудения огня в дымоходах…
Его очень беспокоила сегодняшняя находка: что-то, вот чуяло его нутро, с ней не так!.. Ну, то, что его предки не нашли ложбину с пещерой – понятно. Не до разведок им было тогда, в дни Возвращённого Солнца. Когда оно появилось, наконец, на затянутом до этого пеленой туч небосводе, первое время все радовались.
Рано радовались. Стоило начать испаряться всей той гадости, что до этого лежала на поверхности земли, связанная снегом и льдом, как началось… И продолжалось чертовски долго.
Только триста лет, как более-менее закончились кислотные дожди, превращавшие не то, что цемент – а и прочнейшую сталь пра-предков в рыжую воздушно-аморфную труху. В те тяжкие времена потерь редко кто решался уходить от основного Дома дальше, чем на половину дневного перехода. Потому что против едких, и воняющих серной кислотой и медью потоков с неба шкурами не закроешься!
А уж потом, когда стало возможным сажать в не совсем ещё оттаявшую землю овёс и рожь – и тем более некогда. Потому что все, кто мог держать в руках мотыгу или лопату – счищали верхний, испорченный слой почвы, рыхлили, копали, боролись с прущими, словно кабан во время гона, мутантами-сорняками. И всё равно почва без удобрения очень быстро истощалась, и нужно было расчищать очередной участок…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
