лежали перекинутыми через одно плечо тугими локонами, кожа сияла, и это несмотря на дикую усталость! А ресницы… я и не знала, что они у меня настолько густые и длинные.
Я скорее почувствовала, чем услышала, как открылась дверь в спальню. А затем ощутила на себе оценивающий взгляд.
Каримов стоял в проеме и смотрел на меня так… ну как примерно смотрел в той кабинке торгового центра. Только глаза его горели уже совсем иначе.
=21=
— Добрый вечер, Анна, — хриплый голос пробрался под кожу, пробуждая волну колючих мурашек во всем теле, и эта реакция мне совсем не понравилась.
Что со мной творилось?
Колени ослабели, ноги задрожали. Я обрадовалась, что еще не успела обуться в те жуткие туфли на высоченных каблуках. Конечно, на первый взгляд обувь казалась милой, но на деле — пыточные агрегаты более милосердны к своим жертвам.
Каримов продолжал смотреть на меня так, будто видел впервые.
Мне было гораздо спокойнее, когда он не придавал моей персоне особенного значения. В нашу первую встречу я точно заботила его не больше чем предмет интерьера. Хотя нет, почему же. Стул или стол могли заинтересовать его куда сильнее.
Мужчина ступил вперед, прожигая меня горящим взглядом. Его глаза как будто стали чернее и при этом полыхали дьявольским пламенем.
Бездна порока. Иначе не описать.
Интересно, как ему удается выглядеть настолько идеально? Каримов словно сошел со страниц журнала. Конец дня, у него наверняка было множество различных дел, но нельзя различить ни тени усталости на лице. Создавалось впечатление, точно этот человек полон энергии и способен свернуть горы на своем пути.
Я поражалась той ауре, которая от него исходила. Несгибаемая уверенность, суровая мощь и дикая сила. Все это являло собою гремучую смесь, что невольно завораживала.
— Я все сделала так, как вы просили, — подобострастно отчиталась паучиха, но Рустам Тигранович на нее даже не взглянул. Все его внимание было посвящено мне, что ужасно смущало.
— Спасибо, Паулина, можете быть свободны.
Когда надзирательница наконец покинула мою комнату, у меня снова прорезался голос:
— И что это за цирк? — я обвела взглядом свой наряд. — Зачем вы приставили ко мне эту тетку? Мы так не договаривались!
— Мы никак не договаривались. Паулина научит вас многому, поверьте.
— Она тоже прописана в контракте?
Он решил проигнорировать мой вопрос, вместо этого приподнял руку и взглянул на запястье, на котором красовались часы наверняка за баснословную сумму.
— Мы скоро выходим. Где ваши туфли?
— И куда мы уходим? — я решила-таки взбрыкнуть. — Уж не к тому ли министру, у которого я "украла" какие-то там важные документы?
Я совсем этого не ожидала, но он вдруг улыбнулся. И эта человеческая мимика сразу же сделала его лицо как будто бы даже лицом нормального живого человека, а не калькулятора с замашками тирана.
Каримов приблизился ко мне.
Он что, посмотрел на мои губы?
Я напряглась и шагнула назад. Улыбка мужчины стала еще шире, его черные глаза полыхнули, в темной бездне зажглись искры веселья.
Почему в комнате стало настолько душно?
— Ищите обувь и спускайтесь вниз. Лимузин уже ждет.
Отлично. Привычный тон вернулся, лицо опять стало непроницаемым. Такой Каримов устраивал меня целиком и полностью. Или нет?
=22=
Если описать одним словом, что происходило на вечере депутата Гордеева, я бы ответила: "ужас и кошмар". Да, это уже два слова, но именно они больше всего охарактеризовали бы всё происходящее.
Масса мужчин в дорогих костюмах, женщины, как будто сошедшие со страниц журнала мод, дорого украшенный банкетный зал и блюда такие, что я даже не понимала, что это, а не то, как это есть.
Я не понимала, зачем Каримов взял меня с собой. Для чего. Чтобы посмеяться над моим невежеством? Вряд ли ему это на руку, учитывая, что у нашего позора была масса свидетелей.
Признаться, обращали внимания на меня не так много — больше просто бросали взгляд вскользь, а потом возвращали подобострастный Тирановичу. Уж перед ним никто не уставал стелиться.
Я знала, что именно сегодня выгляжу вполне на уровне, даже по взгляду Каримова это было заметно: как он смотрел на меня искоса в салоне авто, как бережно потом вёл в зал. Да я и сама чувствовала себя не хуже! Ещё никогда я не надевала такого великолепного платья и мои волосы не были настолько ухоженными. Прическа особенно мне понравилась, я и не подозревала, что моя шевелюра может быть настолько густой и блестящей. И если на меня саму не смотрели так пристально, то на мои волосы — да.
— Зачем я здесь? — прошептала я, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.
— Если ты здесь, значит, мне так надо, — отрезал Каримов, сдержано салютуя бокалом виски какому-то седому пижону с гавайской рубашке. Судя по его внешнему виду — мой сосед из квартиры напротив, алкоголик со стажем, но судя по уважительному выражению лица Тирановича — как минимум нефтяной магнат с "утончённым" вкусом.
В любом случае меня это не касалось, я просто поскорее хотела попасть домой. Чтобы не видеть этого всего, не чувствовать себя не в своей тарелке. И поесть нормально, потому что есть то, названия чего ты не знаешь — было страшновато.
— Рустамчик, какая встреча! — донеслось откуда-то справа, и я резко обернулась: жгучая брюнетка, с прической похожей на мою, манерно поцеловала воздух возле обеих щек Каримова. — Давно не видела тебя. Загорел.
— Не так давно вернулся с Сейшел.
Брюнетка кинула на меня косой, но явно заинтересованный взгляд, впрочем, заметив, что Каримов не спешит нас представлять, быстро перевела тему:
— Мой Гоги там, на веранде, пойдем, он будет рад тебя видеть, — и схватив его под руку, бесцеремонно потащила куда-то за собой.
— Будь здесь, я скоро вернусь, — предупредил Каримов, и о чем-то переговариваясь с брюнеткой, ушел.
Я и так была
