в одеяло.
Да что с ней, в самом деле? Может, лихорадка?
Желая прощупать её лоб, я попытался взять Тейлу за голову, но она отпрянула:
— Н-не т-трогай меня, д-дракон.
Ага, значит, всё-таки дракон. А надо было всего лишь выдохнуть немного огня.
— Да я просто температуру проверить хочу, с чего-то же тебя морозит. Здесь не настолько холодно, честное слово!
Она нерешительно придвинулась ко мне ближе, позволяя обхватить ладонями виски и прикоснуться губами ко лбу.
Тейла была холодная.
То есть, совсем, по-настоящему холодная, словно несколько часов провела не в замке тёплым летним днём, а сидя в сугробе посреди зимы. Отпрянув, я оглядел её, силясь понять, как это возможно. Потом потрогал шею и даже успел залезть девушке под воротник, пока она не хлопнула меня по руке. Всё тело было ледяным.
— Внимание, вопрос для самых подкованных целителей в области целительства, — я заглянул ей в глаза, чтобы она сосредоточилась, потому что взгляд становился всё менее осознанным. — Что может вызвать пониженную температуру тела?
— Т-ты х-хотел с-сказать, п-повышенную.
— Нет, я сказал то, что хотел сказать. Именно пониженную.
— Переох-хлаждение…
— А ещё?
Она мелко покачала головой:
— М-магия?
И тут я хлопнул себя ладонью по лбу. Магия! От заморозки трубы пошёл шлейф, который заморозил поверхность воды по всему подвалу и, по-видимому, зацепил и Тейлу, но настолько слабо, что охлаждение началось не сразу и текло очень медленно.
— Тебя надо срочно согреть, — проговорил я, буквально вскакивая на ноги. — Если мы тебя сейчас же не прогреем, умрёшь от переохлаждения в течение пары часов.
Девушка даже не ответила. Она, как зачарованная, смотрела на огонь в открытой печи, и мелко тряслась.
Первым делом я снял с постели ещё два одеяла, под которыми уже оказались простыня и подушка. Два одеяла, да ещё одно на ней. Жалко будет портить одно из них. Тогда я взял холщовую накидку с прикроватной тумбы, расстелил её на одном из одеял пыльной стороной вверх, с помощью металлических щипцов вытащил из печи обуглившийся камень, который должен был уже немного прогреться, и завернул его в одеяло. Холща должна была хоть немного спасти одеяло от грязи. Замотав таким образом в одеяло три крупных камня, положил импровизированную грелку в ноги.
Теперь дело за Тейлой. Присев, я с трудом подхватил её под спину и ноги, чтобы перенести на кровать. Она слабо стукнула меня по плечу кулаком с зажатым в нём одеялом, но даже не смогла ничего сказать.
— А сейчас мне придётся тебя раздеть, — строго сказал я.
Тейла в ответ завалилась на бок, стуча зубами. Да, не так я себе представлял эту ночь. То есть, рассчитывал, конечно, на то, что буду раздевать девушку, но несколько в иных условиях.
Она вцепилась в одеяло мёртвой хваткой. Пришлось силой разжимать пальцы, что оказалось куда сложнее, чем я ожидал: она всё-таки довольно хрупкая девушка. Как только одеяло удалось из-под неё вытащить, я положил его на кровать, чтобы сразу укрыть им девушку тёплой, нагретой стороной. Второе свободное одеяло легло сверху.
— Надо раздеться, — сказал я. Тейла сжалась в такой крепкий комочек, что я даже представить себе не мог, как её раздевать. — Тейла, помоги мне раздеть тебя. Это действительно необходимо.
Никакой реакции.
Оставалось только одно — попросту порвать на ней одежду.
От резкого треска рвущейся ткани Тейла, кажется, немного пришла в себя и даже обернулась, но взгляд всё ещё был расфокусированный, и сознания в нём заметно не было. Пользуясь моментом, я не без труда стащил с неё платье, туфли и чулки, оставив девушку в одних белых кружевных панталончиках. На мгновение замер, осматривая её тело в мягком свете нескольких свечей и едва справляясь с собой, чтобы не сжать напряжённые кончики её мягких округлостей.
Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы отвадить неуместные мысли. Накинув на неё одеяла, я разделся догола и тоже полез в получившийся кокон, чтобы прижаться к её спине и, обхватив руками, греть дрожащую девчонку теплом собственного тела.
О, как медленно тянулось время!
Тонкое тело в руках сводило с ума своей близостью и недоступностью одновременно, от горячих камней, одеяла и горящего камина было так жарко, что я обливался потом, но не мог себе позволить ни на минуту вылезти из-под одеяла. Мало того, что девчонка могла так просто умереть у меня на глазах, так ещё и по моей вине! Никогда такого не было, и я не позволю этому случиться в первый раз!
Её волосы умопомрачительно пахли цветами, кожа была гладкой, бархатной, манящей, и на какое-то время я даже забыл думать о Сагатонах и неизвестности будущего. Лишь бы девчонка жила. Я крепче сжал её в объятьях и сквозь опущенные веки почувствовал, как стало темно. Открыл глаза. Последняя свеча истлела и погасла, оставив после себя только тонкую нить дымки, поднимающуюся к потолку, и теперь комнату освещала только приоткрытая печь, которая тоже скоро должна была погаснуть.
И только теперь я заметил, что девушка в моих руках перестала дрожать. Что дыхание её стало медленным, глубоким, размеренным. Я провёл ладонью по изгибистому боку, скользнул по бёдрам. Тёплая.
Ох, Пресветлая! Да за что мне это!
Не выдержав собственного возбуждения, я сжал её бедро, но тут же выпустил, побоявшись разбудить с трудом отогретую девушку. Откатился от неё на другой край кровати, скинул с себя одеяла и, вытянувшись на спине во весь рост, подложил руки под голову. Старая комната ещё освещалась мягкими оранжевыми светлячками, пахло костром, деревянной мебелью и остатками ужина, которые убирать было совершенно недосуг. Почти счастливый от того, что девчонка в порядке, я сам не заметил, как уснул.
Глава 7
Тейла
Проснувшись, я не сразу поняла, где оказалась. Вокруг меня плотным коконом был намотан ворох пыльных одеял, отчего было нестерпимо жарко. Немного пахло плесенью, дымом и смолой. Сквозь щель в ставнях пробивался золотистый луч солнечного света, и в нем медленно кружились пылинки. Я поморщилась, испытывая невероятный дискомфорт. Тело было липким
