Но незнакомец не проронил ни звука. Молчание затягивалось.
– Чего же ты хочешь? – не выдержала все-таки принцесса. – Войны? Если только так, то я завоюю этот клочок земли. Не сомневайся.
Вот тут-то он и засмеялся:
– А я и не сомневаюсь. Ты бросишься в драку со сжатыми кулачками. Потому что ты просто упрямое, капризное дитя.
В его словах было столько отстраненной, замкнутой только в нем самом грусти, что мона Сэниа сдержала резкий ответ. Снова наступила тишина, и вдруг она поняла, что он вовсе не нагнетает ощущение величия, а пристально высматривает в ней что-то необходимое.
– Ты приплыл сюда в ночной темноте не для того, чтобы потешаться над безоружной женщиной. Спрашивай. Я отвечу.
Он сделал было шаг вперед, но потом откачнулся и снова прислонился к мачте. Еще некоторое время помедлил.
– Ты говоришь со мною как равная с равным, – проговорил он задумчиво, адресуя слова скорее себе самому, чем стоящей перед ним незнакомке. – Ты понимаешь нашу речь, по на твоих плечах нет пернатого отродья, которого наши прапрадеды именовали кэррирегом. И ты не исчезла при моем появлении, как сделала бы любая женщина, рожденная на Величайшем-Из-Островов.
– Почему ты не решаешься просто спросить меня, кто я такая, король Алэл? Я дочь повелителя Джаспера, принцесса Сэниа.
Казалось, иного ответа он и не ожидал. Его поклон был сдержанным, ответ почти равнодушным:
– Я приветствую тебя, дочь владыки Величайшего-Из-Островов.
Ах, вот оно что. Ему нужно было подчеркнуть, что островной народ не признает ее отца своим королем.
– И, как равная мне по крови, но младшая по годам и опыту, – продолжал Алэл, – ответь мне, какая… дорога привела тебя сюда?
Ну конечно, по его интонациям чувствовалось, что вместо элегантного «дорога» он чуть было не употребил отнюдь не дипломатический термин «придурь». Островного королька следовало поставить на место.
– Мне просто некуда было лететь… Я изгнана из родной земли, – ответила она с обезоруживающей доверчивостью, неожиданной для нее самой.
– Летать, стало быть, ты умеешь… – пробормотал он и сразу же спохватился:
– Какая из подвластных мне стихий может помочь тебе вернуться на родину?
– Благодарю тебя, добрый король. Но преградой мне служит не сила, а данное мною слово.
– В чем же была твоя вина? – он снова спрашивал, как старший по возрасту.
– Я… нет, не я – мой супруг, звездный эрл Юрген из рода Брагинов, нашел способ освободить джасперян от власти тех, кого ты назвал пернатым отродьем, а мы именуем крэгами. Тогда они похитили моего новорожденного сына…
– Сына? – вырвалось у Алэла.
– Да. Мое изгнание – плата за его освобождение. Изгнание и отказ от дальнейшей борьбы.
– Тогда тебе предстоит долгая и безоблачная жизнь, принцесса Сэниа! Вернись же к тому, кто сделал тебя счастливейшей из жен, и скажи ему, что я… м-м-м… подарить тебе этот остров я не могу, это противно нашим законам; но я отдаю его тебе в ленное владение на любой срок, какой ты только пожелаешь.
– Ты безмерно щедр, король благословенных островов! Я благодарю тебя от всей души, а завтра, как только мой супруг прилетит сюда, он присоединится ко мне в глубочайшей признательности…
– Значит, он тоже способен летать? – пренебрегая учтивостью, перебил ее Алэл.
– Может быть, я делаю ошибку, поверяя тебе все тайны моей семьи, но мне, принцессе, претит лгать тебе, приютившему меня королю. Нет, мой супруг не обладает этим даром. Он рожден в чужедальнем мире, где я повстречала его и где даже для краткого полета требуется особое волшебство. Его доставят на этот остров воины из моей дружины.
– Значит, ты будешь не беззащитна…
Странные интонации Алэла навели ее на мысль, что он сказал не то, что думал, – и уж не пожалел ли он о своем преждевременном и скоропалительном даре?
– Кроме моей семьи, со мной будут семеро верных – вернее не бывает! дружинников и один гость… совсем издалека.
На некоторое время король Алэл замолчал, раздумывая.
– Можешь ли ты дать слово, принцесса Сэниа, – медленно и внушительно проговорил он, – что никто, кроме перечисленных тобою людей, не узнает о том, что целый народ живет на Первозданных островах? Вы ведь до сих пор считали их необитаемыми.
– Да, – ответ был тверд и однозначен. – Я даю слово за себя и за своих людей. И это слово будет нерушимо. Чем еще я могу оплатить тебе ленное владение этим островом?
Ей показалось, что он как-то еще глубже ушел в тень.
– Я возьму это сам, – проговорил он негромко. – Но не пугайся – я возьму то, что от тебя не отнимется. То, о чем ты не пожалеешь. И то, о чем ты не узнаешь.
Эта речь как-то не прибавила спокойствия ее душе.
– Но…
– Возвращайся в свой дом, счастливая принцесса. Сегодня я властвую над стихией воздуха, и мою лодку понесет ураган.
– Но как я снова найду тебя, король Алэл?
– Ты же видела мою лодку.
Он сделал какое-то движение, и парус со скрипом выметнулся вверх, как язык черного пламени. Гуен, молча восседавшая на носу лодки, как живой щит между принцессой и Алэлом, тревожно взмыла в воздух. И тогда мона Сэниа увидела, за что держались цепкие птичьи когти: форштевень заканчивался маленькой резной фигуркой насекомоподобного существа с выпуклыми многогранными глазами.
И она почувствовала, что в глубинах ее памяти шевелится какое-то воспоминание – те же изображения, но не деревянные…
Парус хлопнул, расправляясь, и струя ветра, рождающегося, как ей показалось, прямо из многометрового обрыва, едва не сбил ее с ног. Лодка полетела прочь, едва касаясь воды.
И ни слова прощания от короля, лица которого она так и не увидала.
***
На остров сыпались сервы – оружейники, кухонники, скотопасы.
– Довольно, Эрромиорг, довольно! – крикнула мона Сэниа. – Все цветы перемнут!
Она суетилась, стараясь к прилету Юрга придать небольшой долине обжитой вид. Но домашний уют никогда не был ее стихией, и она гоняла сервов от одной каменной стены к другой, тщетно пытаясь совместить девственность голубой лужайки со всеми аксессуарами джасперянской цивилизации, дополняющими их крошечный замок, слепленный из пяти кораблей.
В довершение всей этой неописуемой суеты под ногами джасперян постоянно путался Харр по-Харрада, который, естественно, лучше всех знал, что, как, куда и какого черта. Флейжа, уже ознакомленного в общих чертах с анналами тихрианской мифологии, все время подмывало спросить, кого он имеет в виду ведь чертей ни на Тихри, ни на Джаспере отродясь не водилось, и это крылатое выражение ввел в обиход звездный эрл – вероятно, на его Земле эти алчные, все и вся подбирающие существа встречались на каждом шагу; он решил обязательно узнать у Киха, когда он вернется вместе с командором, как выглядят эти земные сервы-ассенизаторы. Задавать какие-либо вопросы тихрианскому гостю он уже заклялся – в ответ приходилось выслушивать затейливую и не всегда пристойную легенду, коих странствующий менестрель знал невероятное количество, благо профессия обязывала к тому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
