Читаем без скачивания «Если», 2000 № 09 - Журнал «Если»

— Я не могу себе простить, что бросил беднягу на произвол судьбы! С другой стороны, я никак не мог ему помочь.

— Попробуй подойти к этому так: ты вытащил его из моря, спас ему жизнь. Вот он и решил тебя отблагодарить.

Перышко вздохнул и посмотрел на Шепарда с грустной улыбкой.

— Спасибо. Я сразу воспрял духом. — Он повесил голову, зажал коленями ладони. — Знаешь, я уже по нему скучаю. Не уверен, что это был просто кот. Больше похоже на ангела-хранителя… Ну вот, еще немного, и тебе придется утирать мне слезы!

— По крайней мере, в одном отношении он точно принадлежал к кошачьим, — сказал Шепард с улыбкой, морща нос.

— Все равно мне хотелось бы его вернуть.

— Если это хотя бы немного тебя утешит, я предлагаю отметить кота за заслуги перед королем и отечеством, — сказал Шепард. — Я соберу в мастерской острые железки. Мы вырежем из днища консервной банки крест Виктории. Устроим достойную церемонию посмертного награждения. Устраивает?

Перышко согласился, что так будет лучше всего. Теперь, как только выдавалось свободное время, он торопился к Шепарду, чтобы колдовать вместе с ним над самодельной наградой. Но свободного времени было маловато: в пылу атаки летчики не разобрались, чьи торпеды поразили цель, а чьи прошли мимо, и теперь спорили до хрипоты. Например, невзирая на уверенность Паттерсона, что торпеда именно с их борта попала линкору под корму, эту победу с пеной у рта пытался приписать себе другой экипаж. Перышко, впрочем, в спорах не участвовал, поскольку твердо решил не рассказывать о подвиге Бомбера никому, кроме Шепарда.

Поздним вечером стало известно, что торпедная атака принесла желаемый результат. Сделав в море два бессмысленных круга, «Бисмарк» устремился на северо-запад, но виляющим курсом, свидетельствующим о поломке винтов. Это было беспомощное отступление, в результате которого немецкий линкор неминуемо напорется на британскую эскадру.

Капитан авианосца наградил экипажи обеих «меч-рыб» и поблагодарил за доблесть в бою. Перышко отнес свою ленту в каюту и запер в ящик, после чего снова занялся изготовлением креста Виктории для Бомбера.

Когда к нему заглянул Шепард, он уже укладывал готовый крест в коробочку из-под запонок. Учитывая дурные свойства исходного материала и трудности гравировки с помощью острых железок, изделие можно было назвать шедевром.

— Уверен, Бомбер гордился бы этой наградой, — сказал Шепард тихо, кладя руку летчику на плечо. — Весть о победе дошла до Адмиралтейства. Все твердят, что это чудо. У вас был один шанс из тысячи — и вы его не упустили. Это тем более убеждает, что твой рассказ — чистая правда. — Шепард помолчал. — «Бисмарк» окружен. Его уже ничто не спасет. Немцы не согласятся спустить флаг, так что линкор придется потопить. Исход настолько ясен, что на Би-Би-Си уже сочинили хвалебную песенку.

Перышко покосился на самодельный крест Виктории.

— Бомбер достоин настоящей награды, — сказал он еле слышно.

— Если Бомбер еще жив и находится на борту «Бисмарка», то времени у нас в обрез, — предупредил Шепард. — Лучше не тянуть с церемонией.

— Подождем еще несколько часов, Джек! — взмолился Перышко. — Вдруг негодник возьмет и вернется?

Шепард потрепал летчика по плечу и открыл дверь каюты. Внезапно со стороны кубрика раздался звон, грохот, ругань. Можно было подумать, что разом свалились все сковороды и кастрюли. Потом в коридоре послышались торопливые шаги. Шепард попятился. Следом за ним в каюту к Перышку ввалился краснолицый корабельный кок, задыхающийся от возмущения. Трудно было понять, как он не раздавил в огромном кулаке виновника шума — мокрого, забрызганного кухонным жиром кота.

— Твой замухрышка! — проревел кок. — Лучше не позволяй ему забираться на камбуз, не то я пожалуюсь капитану. — Свободной рукой кок вращал длинным черпаком. — Не знаю, как он туда забрался, но кавардак устроил будь здоров!

— Ничего, мы приучим его к порядку. — С этими словами Шепард забрал провинившееся животное у кока и аккуратно затворил дверь. Перышко вскочил с койки, тараща глаза.

— Бомбер! — Он отнял кота у Шепарда, поднял на вытянутых руках, как отец — любимое дитя, и уставился на зверюгу с недоверчивым восторгом. — Это действительно он, Джек!

Лейтенант сел, посадил кота на колени и осторожно ощупал.

— Может быть, ему сломали пару ребер, шарахнув о стенку, но в остальном полный порядок. Погоди, сейчас я его вытру…

— Что ему понадобилось на камбузе? — спросил Шепард.

— Наверное, искал мою каюту и заблудился. Торопился, должно быть, оттого и очутился в воде, а не сразу на «Арк Ройял». С «Худ» он тоже, видать, спрыгнул второпях. — Летчик с улыбкой почесал Бомбера между ушами. — Что ж, дружок, ты славно отомстил обидчикам!

— Поделом немцам! Пусть не обижают английских кошек, — подхватил Шепард.

Перышко зашелся от смеха.

— Интересно, они хоть поняли, что к чему? — спросил он, держась за бока.

— По-моему, надо немедленно провести церемонию награждения, — напомнил Шепард. — Ты придумал для кота звание?

— Тут и придумывать нечего. Бомбер, бывший корабельный кот линкора флота Его Величества «Худ», имею честь наградить тебя крестом Виктории и присвоить тебе титул талисмана второго звена «меч-рыб». — Перышко, затаив дыхание, достал из-за спины коробочку с самодельным орденом. — Поздравляю, бомбардир первого класса!

Перевел с английского Аркадий КАБАЛКИН

Публицистика

Марина и Сергей Дяченко

Котособачья жизнь

Теперь нам стала понятнее причина любви прогрессивного человечества к пушистым четвероногим. А вот киевским фантастам она, видимо, понятна уже давно: соавторы разработали даже собственную шкалу оценки сообразно привязанности к братьям нашим меньшим. Согласно этой систематике коллектив редакции журнала пребывает в полнейшей гармонии, чего и вам желает.

Классификация — излюбленная забава теоретиков всех времен. Не будучи теоретиками, а потому не претендуя на всеобщность и всеохватность, остановимся на рассмотрении некоторых представителей писательского цеха, применяя к ним систему индексов «КС» — иначе говоря, систему «котсобака», или котособачью систему.

Коты и собаки — извечные спутники человечества, дополняющие друг друга антагонисты, каждый из которых стал, в конце концов, символом определенного устройства личности. Всем известно, что коты в массе своей отличаются утонченным индивидуализмом, склонностью к мистификациям и тягой к психологическим играм, лукавством и вкрадчивостью, авантюризмом и безукоризненным чувством стиля. Собаки, напротив, великодушны, искренни, видят мир как систему иерархий, не способны к предательству и превыше всего ставят чувство долга. Люди, предпочитающие кошек собакам (либо наоборот), тоже различаются с точки зрения психологии; и потому нам показалось интересным проиндексировать современных авторов-фантастов по принципу «котсобака».

Итак, определив носителей «кошачьих» свойств как обладателей индекса «К», а носителей «собачьих» свойств как обладателей индекса «С», приступим к формированию шкалы. Пусть левый конец шкалы соответствует максимальному значению индекса «К», а правый — индекса «С». Как же распределяются на этой шкале современные писатели-фантасты и их произведения?

На правом «особаченном» краю с полным на то основанием следует поместить Александра Громова — обладателя, без сомнения, развитого «собачьего» коэффициента. Свободное общество и тоталитарное общество, хорошая диктатура и плохая диктатура, иерархические связи и вертикальное устройство социума — и, конечно, тема власти — все это объект пристального изучения писателя. Стоит ли после этого удивляться, что кошка Батарейка, обитающая в квартире Александра Громова, во многом похожа на собаку (в частности, грызет провода)…

Может показаться, что подмножество так называемых собак соответствует подмножеству сторонников так называемой «твердой» НФ, а подмножество так называемых кошек — подмножеству так называемых фэнтезистов. Это совершенно неверно; примером, опровергающим подобное утверждение, может служить личность и творчество Ника Перумова. Будучи идеологом фэнтези, Перумов в то же время является ярчайшим представителем носителей развитого индекса «С», то есть писателем с «собачьей» доминантой. Активность, решительность, непримиримость и даже некоторая свирепость — вот отличительные черты его творчества. Нельзя не отметить также, что к реальным кошкам Ник относится с большим подозрением вплоть до агрессии, а собакам, напротив, доверяет.

Среди славного племени «С-авторов» следует отметить Владимира Васильева и Андрея Валентинова. Правда, Валентинов держит дома не собаку и не кошку, а кролика Лайона, что несколько затрудняет его классификацию, но, несомненно, криптоистория — «особаченная» область познания, а герои Валентинова чаще ведомы чувством долга, нежели собственными авантюрными соображениями. Да и самому автору во многом присущи нонконформизм и категоричность в суждениях, что делает его не всегда безопасным собеседником.