Тогда я выбил окно, осколки которого чуть не рухнули на голову ждавшему в саду полицмейстеру.
В помещение ворвался свежий ночной ветер, кроваво — черный туман стал рассеиваться на глазах, дышать стало легче.
— Мои родители, эм… превратились в жижу, — крикнул я из окна Порфирию Петровичу, — Так что вызывать гаруспиков, думаю, смысла нет. Для чего бы не были нужны сердца и желудки покойных — они уже явно непригодны.
— Благодарю, Ваше Благородие! — заорал в ответ Порфирий Петрович.
Козырнув на прощание, он быстро повернулся и зашагал к воротам парка, где был запаркован его УАЗик.
— Эй! — крикнул я вслед полицмейстеру, — Но я бы не отказался переправить трупы в морг… Или вызвать похоронную бригаду… Или кто у вас вообще этим занимается?
— Этим вы занимаетесь, Ваше Благородие, — кинул мне через плечо Порфирий Петрович, — А я полиция, а не морг, уж простите.
— Вот блин…
Но обругать Петровича я не успел, меня отвлёк возглас Царя в голове:
— Смотри! Смотри! Там на стене…
Я резко обернулся.
Глава 8 — Gnosticus Liberator Venit
«В офис Министра по делам магократии Великого Князя Лёдова Б. Н.:
ЖАЛОБА:
Борис Николаевич!
Нашему крепостному КУРОЩУПУ барчук Нагибин челюсть сломал. А жену КУРОЩУПА, названную РЭЙ, снасиловать хотел. Хотя эта Рэй была нашим родом у Нагибиных днём ранее честно куплена, за восемь рублей. А нашего холопа ДРОЧИЛУ барчук Нагибин украл!
Прошу не оставьте, примите меры супротив зловредного барчука Нагибинского, вора и насильника!
Старший рода Прыгуновых, барон Прыгунов Семён Семёнович.
ОТВЕТ:
Семёныч, ты охренел?
У нас Государь сегодня умер, весь мир скорбит.
А ты лезешь со своими восьмирублёвыми ДРОЧИЛАМИ,
P. S.: Барчука Нагибина (кстати, кто это такой?) убить разрешаю.
Великий Князь Лёдов Б. Н.»
Обернувшись, я тут же сообразил, о чём говорит Царь в голове.
Теперь, когда кровавый туман рассеялся, я увидел изображение, намалёванное на стене кровью, вероятно, петушиной.
Рисунок изображал жуткую рожу лысого мужика. Я в своей жизни повидал немало быдла, но такой мерзостной морды не встречал еще ни разу. Морда скалилась, не как человек, а как дикий зверь.
Помимо морды на рисунке имелась и шея, так что было видно, что изображенный персонаж одет в нечто вроде военной гимнастёрки. По крайней мере, судя по пуговице и воротнику, остальное художник рисовать не стал.
Ниже морды был изображен широким мазком громадный сельскохозяйственный серп с рукоятью.
А еще ниже имелась аккуратно выведенная кровью надпись:
«Gnosticus Liberator Venit
V. P. A. R.
Lodge IV»
— И что за фиговина? — спросил я у Царя, налюбовавшись странным рисунком.
— Без понятия. Но гаввахом эта картинка фонит — моё почтение. Здесь творилось нечто очень тёмное, — доложил Царь.
— А надпись? Я, честно признаюсь, не силён в латыни. Это же латынь?
— Да, — к счастью Царь оказался образованнее меня, — Тут написано «Гностический либератор идёт». А что такое «V. P. A. R.» не знаю. Вероятно, какая — то аббревиатура.
— Чего, блин? Гностический либератор? Это еще кто?
— Я почем знаю? — рассердился Царь, — В моём родном мире никаких либераторов не было, тем более, гностических. Но думаю, что это он, на рисунке.
— В таком случае я бы не хотел с ним встречаться, — признался я, разглядывая омерзительную рожу, ухмыляющуюся на стене, — А что такое «Lodge IV»?
— Ну, в конце вероятно стоит римская цифра четыре, — озвучил Царь очевидную мысль, которая мне и самому уже пришла в голову, — А «лодге» — это глагол «подавать» по — латыни, в первом лице. То есть «подаю». Какая — то бессмыслица, на самом деле…
— Стоп, помолчи, — меня вдруг осенила жуткая догадка, — А что, если это не по — латыни? «Lodge» это вообще — то «ложа» по — английски. Вот, блин. Только масонов нам тут не хватало…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кого? — удивился Царь, — Масонов? Английских каменщиков? Они — то тут причём?
— Да притом, — вздохнул я, — Ты просто из какого — то средневекового мира. У тебя там масоны может и каменщики. А в том мире, откуда я родом — масоны это мощное тайное общество. Точнее говоря, они делают вид, что они мощное тайное общество, но я всегда полагал, что это одни понты. А вот есть ли в этом мире масоны, и какие они тут, если они тут есть, я не знаю. Но непременно это выясню…
— Конфетка, — неожиданно вмешался в мой разговор с самим собой Дрочило.
Я обернулся и увидел, что холоп держит в руках какую — то крупную пилюлю. Одна половинка у пилюли была красной, а другая синей.
Дрочило уже намеревался отправить «конфетку» прямиком в рот, но я подскочил к холопу и вырвал пилюлю из его руки.
— Ты где это взял?
— Да тута, — Дрочило неопределенно махнул ручищей в направлении пола, покрытого огромным старым и выцветшим ковром.
— Таблетка от головы? — спросил я у Царя.
— Скорее похоже на алхимическую пилюлю, — ответил Царь, и торопливо добавил, — Жрать не советую. Лучше вон холопу скорми.
— Ну уж нет. Дрочило мне дорог. А вдруг сдохнет? Или чего доброго, поумнеет?
Я спрятал пилюлю в карман и приступил к обыску помещения. Царь в голове задумчиво молчал, не давая на этот раз никаких подсказок.
Спустя полчаса я убедился, что ничего полезного или интересного в комнате родителей нет. В шкафу нашлись одежда, полотенца, шубы и логово моли. В столе — чистая бумага, авторучки, дохлые тараканы и один золотой рубль с профилем Императора.
Рубль я сунул в карман по праву наследника и уже собирался уйти, но Царь неожиданно проснулся и остановил меня:
— Погоди — ка. Что — то чую. Что — то скрытое…
— Я тут все прошмонал, — заверил я Царя, — Голяк.
— Да погоди, не бухти. Дай сосредоточиться! Ага, за кроватью. Стена.
— Блин, опять кровати двигать? Надоело…
Тем не менее, я с помощью Дрочилы сдвинул тяжелую двуспальную кровать с поеденным молью балдахином. Стена за кроватью была обита прогнившими деревянными панелями и выглядела самой обыкновенной.
— И чё?
— Клановая магия, вот чё, — вознегодовал Царь, — Руку приложи. Ты же Нагибин, так что тебя должны пустить.
Я пожал плечами и коснулся стены. К моему удивлению, в воздухе вдруг замерцали синие искры, а потом деревянные панели разъехались.
За панелями оказалась совсем небольшая комнатка, вся обитая железом. Я вошёл и осмотрелся. На левой стене обнаружилась панель с кнопками. Кнопок было двадцать, каждая из них помечена цифрой.
— Ни фига себе. Это же лифт!
— Что? — не въехал Царь.
— Ну лифт, — попытался объяснить я, — Такая хреновина, которая ездит от этажа к этажу в многоэтажных зданиях. У тебя в мире такого точно не было, так что забей. Правда, в этом доме этажей только два, а кнопок тут двадцать, хм…
— Ты хочешь сказать, что под этой хибарой еще восемнадцать тайных подземных этажей? — изумился Царь.
— Не знаю, — вздохнул я, — Звучит сомнительно, да. Но кнопок тут и правда двадцать. Странно. Впрочем, есть только один способ разобраться.
Я нажал наугад кнопку с цифрой семь. Почему семь? Не знаю, люблю я эту цифру.
Кнопка отлично вдавилась в панель, но ничего не произошло. Лифт не поехал, даже не загудел.
Я нажал цифру восемь, потом три. Опять ничего.
— Света нет, — догадался я.
Я осмотрел лифт в надежде найти люк, чтобы хотя бы заглянуть в шахту. Но никаких люков тут не было, лифт представлял собой цельный металлический ящик.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Царь.
— Да ни хрена. А у тебя что? Чувствуешь, что там, под землёй?
