Несторий был родом из Сирии и стал знаменитым проповедником в Антиохии. И слава его была столь велика, что когда скончался патриарх в Константинополе, император Феодосий пригласил Нестория занять его кафедру. Посвящение произошло в апреле 428 года, а уже 30 мая император издал под его влиянием указ против еретиков — они‑де не должны состоять на государственной службе, лишаются прав наследования и дарения и им запрещается обращать в свою веру — иначе ссылка…
Что такое еретики, княгине понять было трудно… Несторий вскоре заявил, что напрасно Богородицу называют так, потому что Дева Мария была человеком и потому не могла родить Бога… От людей боги не рождаются. Поэтому Мария родила Христа, Ее следует величать Христородицей… Народ заволновался, и на следующей проповеди Несторию возразил Евсевий, ритор. Схоластик. Так его величали. На стенах Святой Софии написали: патриарх — еретик… И император Феодосий встал на защиту Нестория. А императрица Евдокия и Пульхерия не одобрили ни Нестория, ни императора…
Это тоже казалось странным… Даже когда княгиня не одобряла действий князя Игоря, то никогда не показывала этого окружающим. Не потому что боялась гнева князя — ей казалось Невозможным дать понять окружающим, что между князем и княгиней могут быть серьезные разногласия. Правда, сейчас она не могла определить, можно ли считать серьезными расхождениями такой отвлеченный спор… Однако в Византии принимали близко к сердцу все то, что казалось на Руси спорами жрецов… Но и языческие жрецы никогда не показывали своих сомнений при народе, выясняя все тайно и между собой. В этом тоже заключалась разница между ними и христианскими священниками. То, что женщины, столь близкие императору Феодосию, позволили себе иметь свое, отличное от его, суждение, не постеснялись выразить это принародно, имело огромные последствия… Именно это всегда понимала княгиня Ольга. Она давно заметила, что иногда оброненное невзначай слово приводило к таким событиям, которые не возникали даже после встречи князей, Большого совета князей разных племен^
Тогда, после неожиданной смерти матери, Ольга ничего не могла понять. И никто не смел взять на себя храбрость что‑то объяснить потрясенной девочке. Одно слово бабки решило всю ее жизнь. И отношения с отцом, которые больше никогда уже не были открытыми и свободно–любовными, как прежде…
— Проповеди Нестория быстро стали распространяться по всему христианскому миру, о них узнали сразу всюду, — продолжался рассказ. А княгиня Ольга опять подумала: «Нет, у языческих жрецов этого не бывает». Разве слова жреца в Ростове станут так быстро известны Верховной жрице Макоши в Чернигове? Ольга остановилась при этом воспоминании. Ее охватил легкий холодок: а разве она знает это точно? Хотя она столько лет была Верховной жрицей, но может быть, она не все знает? Разве вникала она в тонкости обрядов? Разве не отмахивалась она от тех же ладушек, не обращала внимания на сетования, что все забыли богиню Ладу, и это может грозить княжеству потрясениями… Ведь богиня Лада была самой первой, самой главной, самой близкой к Огню и Солнцу… Нет, простое сравнение ей ничего не даст, она должна понять главное…
— Патриарх Александрии Кирилл обратился с письмом к Папе Римскому Целестину с жалобой на патриарха Константинополя Нестория. Папа Целестин написал отдельно Пульхерии и императрице Евдокии, видя в них союзниц против Нестория и императора Феодосия, его защищающего. То, что в такое богословское дело вовлекли двух женщин, притом — кто же? — сам Папа Римский! — сразу же изменило положение их при дворе, вызвало гнев императора. Несторий настаивал на своей правоте и просил Феодосия созвать церковный собор для разбирательства. Император в особой сакре 430 года назначил собор на следующий год в праздник Пятидесятницы в городе Эфесе в Малой Азии.
Слово собор было понятно княгине Ольге и без объяснений: собор — собрание — собирать. А собрать — значит вместе прийти братьям, соединиться вместе собратьям.
«Собратья часто важнее даже братьев, — подумала княгиня Ольга. — Собор — братья во Христе…».
— Город Эфес был особо почитаемым местом для всех христиан: там последние годы земной жизни провела Богородица. Епископ города Мемнон не одобрил выдумки Нестория и встретил его чрезвычайно холодно, не разделяя его нового учения. Император не прибыл сам, однако прислал своего человека — комита доместиков Кандидиана. Прибыл Кирилл Александрийский — патриарх, он имел поручительство от папы римского представлять и его, но обещал прислать еще и своих легатов[101]. Но они не появились, как и патриарх Антиохии Иоанн. Кандидиан не хотел без их присутствия открывать заседание собора, патриарх Константинополя Несторий, чувствуя за собой одобрение императора, настаивал, чтобы подождать всех участников, которые еще могли быть в пути.
Патриарх Кирилл Александрийский настоял на том, чтобы собор был открыт. Тогда Несторий заявил, что не придет на его открытие. Несторий отказался участвовать в заседаниях церковного собора! Трижды к нему присылали с просьбой прийти, и трижды он отказался. Как отрекся.
Тогда собравшиеся епископы под главенством Кирилла Александрийского осудили Нестория и отлучили его от церкви…
Однако патриарх немедленно послал донесение императору в Константинополь. Тем временем в Эфес прибыли и папские легаты, и патриарх Антиохии с епископами. Феодосий прислал повеление низложить Кирилла Александрийского, патриарха Александрии, патриарха Константинопольского Нестория и епископа Эфесского Мемнона. Все они были взяты императорской стражей.
Несторий попросил у императора разрешения удалиться в свой монастырь около Антиохии. Впоследствии под влиянием Папы Римского Целестина и патриарха Александрийского Кирилла император Феодосий издал сакру, осуждающую учение Нестория и содержащую распоряжение сжечь его сочинения. Папа потребовал удаления Нестория из Антиохии, где он продолжал свои проповеди, и Несторий был сослан сначала в Аравию, а потом в Египет, где вскоре и скончался. Так Феодосий лишил своего покровительства патриарха, когда увидел, что тот посеял раскол в церковных делах.
Теперь княгине Ольге становилась понятнее и странная история с фригийским яблоком, и соперничество императрицы Евдокии и сестры Феодосия Пульхерии…
Какой клубок, сколько торчит сразу нитей, и за какую ни потянешь — клубка не распутаешь…
Казалось бы, тогда была, многое слышала своими ушами, видела горе близких, но только сейчас пришло в голову, что тут могли быть замешаны и волховы… Тогда об этом не думалось…
— Тогда, тогда… Что значит — тогда? Все годы княгиня Ольга прожила без матери с постоянным ощущением сиротства, которое покинуло ее ненадолго, лишь когда князь Игорь увез ее в Киев…
…Потом все началось снова: тоска в сердце, беспричинная печаль, слезы на закате солнца…
— Что с тобой? — спрашивал иногда князь Игорь, когда видел это.
Ольга отвечала невпопад: «Скучаю по маме…» — и видела недоумение и даже неверие в глазах мужа.
И вот в далекой стороне, солнечной Византии, вечном городе Константинополе воспоминания, размышления опять одолели ее.
Странно это… Ученые споры о Христе неожиданно заставляют думать о себе и своем княжестве…
«Кого родила Богородица -— человека или Бога?» — конечно, такой вопрос можно только выдумать. Но постепенно приходит сознание, что это касается каждого. Если Бог — только Бог, то он не в силах понять человека, понять его слабости и боль. А если нельзя представить себе боль, которую испытывает человек каждый день, то как тогда Бог может простить нас? Значит, человеческая природа дана Христу, чтобы он понял каждого, слабого, грешного…
«Наши боги — Лада, Перун, Даждьбог, Макошь, Хоре — они только боги, наши языческие боги», — поправила себя княгиня Ольга, но теперь она задумалась над тем, что старые славянские боги живут, однако же, человеческой жизнью… Иначе как же можно понять то, что и они женятся, и у них рождаются дети! Лель, Полель…
«А вот смерти нет ни у кого у богов — ни у наших, ни у чужеземных. И Христос бессмертен, и Отец Его, и Матушка, Пресвятая Богородица… Бессмертные боги… Но зачем же они обещают нам, людям, то, что принадлежит только им? Богам? И Лада бессмертна… И Макошь…» — продолжала про себя рассуждать Ольга.
И вдруг княгиня вспомнила, как Верховая Ладушка жаловалась ей, что все забыли древнюю богиню, никто не торопится с жертвоприношениями — не то, что было прежде, в давние времена, — и богиня может рассердиться и покинуть наш край…
«Может быть, это забвение и есть смерть богини, и Лада уже почти умерла?», но скорее отогнала от себя эту дерзкую мысль.
Да, она стала христианкой, верует в Христа, Божественную Троицу, Богородицу, святых апостолов, но никогда не осквернит прежних святынь… И не позволит сделать этого своему народу…
