— Для этого существует только одно условие… Неизменное… Вы понимаете меня?.. Готовы ли вы исполнить это условие?
Доктор, весь бледный, опустил голову и не сказал ничего.
Но полковник и Кристобаль поняли, что доктор Серрано изменник и что Масео будет предан.
ГЛАВА XV
Как приятно ничего не делать. — Тулонский арсенал. — Культ «воду». — Жертвоприношение «безрогих козочек». — Пропали!
Хорошо жилось инсургентам в гациенде донны Кармен. После трудов и опасностей они наслаждались так редко выпадавшими на их долю минутами покоя и досуга. Если бы не расставленные повсюду караулы и не приезжавшие и уезжавшие то и дело курьеры, можно было бы подумать, что в усадьбе течет мирная помещичья жизнь. Все как-то обленились и полюбили гамаки в тени деревьев и прохладительные напитки. Даже подвижная как ртуть парижанка Фрикетта дольше обыкновенного предавалась сиестеnote 4, занимавшей теперь значительную часть ее дня.
Что касается Мариуса, то он по этому поводу сделал однажды следующее замечание:
— Знаете, мадемуазель, мы здесь точно в тулонском арсенале.
— Как так, Мариус?
— Там рабочие, когда их за работой спросят, что они делают, — отвечают: «Мы отдыхаем».
— А работа как же?
— Идет себе помаленьку. Они всегда по двое за одним делом: один работает, другой смотрит; через каждые четверть часа они сменяются: второй — за работу, первый — смотреть… Потом все уйдут гулять и шляются часа три.
Между тем над Масео и его друзьями собирались тучи, о которых они и не догадывались.
Доктор Серрано вел себя крайне осторожно и даже не намекал донне Кармен на те чувства, которые он к ней питает. Будучи всецело занята своей привязанностью к Карлосу, молодая девушка не придавала особенного значения тому усиленному вниманию, с которым к ней относился Серрано. Она объясняла это внимание деликатностью хорошо воспитанного человека, который вдобавок был другом ее жениха.
Подозревать какое бы то ни было предательство она не могла уже просто потому, что сама была совершенно на него не способна. Сговора доктора с дворецким, разумеется, не подозревала, не знала также и о пребывании ее отца в хижине негра Сципиона. Этот секрет хранился строго; никому и в голову не приходило, что полковник Агвилар находится так близко.
Благодаря стараниям доктора Серрано, дон Мануэль поправился. Лихорадка прошла, и никаких осложнений не предвиделось. Больной совершенно пришел в себя и рассуждал вполне здраво. Он обдумывал чисто испанскую месть, которая должна была обрушиться на его врагов.
Масео, Карлос, Долорес, Фрикетта, Мариус… Все это были его враги. Всех их он хотел поразить на смерть, без всякой жалости, хотел насладиться их мучениями, их агонией.
План мести был обдуман с чисто адской ловкостью и с неслыханной жестокостью.
Так как нужно было спешить, то дон Мануэль решил действовать безотлагательно и исполнить сейчас же первую половину плана.
— Сципион, — обратился он к негру, — ты по-прежнему принадлежишь к секте «воду»?
Так как этот гнусный культ везде преследуется законом, то негр пролепетал что-то непонятное, пытаясь протестовать. Он думал, что его будут сейчас бранить за принадлежность к этой секте.
— Ну, ну, не запирайся, — добродушно продолжал дон Мануэль. — Если ты мне скажешь правду, я дам тебе сто пиастров.
Глаза бывшего невольника загорелись жадностью, и он произнес своим тихим музыкальным голосом, составлявшим такой контраст с его неуклюжей и безобразной фигурой.
— Да, муше, я по-прежнему почитаю «воду».
— Очень хорошо. А скажи мне, ты не прочь был бы получить для жертвоприношения безрогую козочку?
— О муше!.. Я был бы очень доволен… И король и королева «воду» тоже были бы очень довольны… все мы были бы довольны… О!.. Да!..
— В таком случае вместо одной козочки я подарю тебе двух — желаешь?
— О муше!.. Это будет праздником для нас!.. Великим праздником!
— Хорошо. Ты знаешь двух девушек, явившихся сюда с этим разбойником Масео?
— Я их знаю… Они белые…
— Я предаю их тебе для «воду». Можешь их похитить, только поискуснее, и доставить туда, где у вас приносятся жертвы.
— Это не трудно… Барышни всегда гуляют одни по лугу. Я подстерегу их с товарищами, и мы похитим их.
Довольный успехом затеянной гнусности, благородный дон спокойно заснул, как человек, исполнивший свой долг.
На другой день Фрикетта, Долорес и Пабло, в сопровождении Мариуса, отправились на охоту. Мариус взял с собой ружье, чтобы охотиться на дроздов, которых он умел великолепно жарить. В усадьбе долго слышны были выстрелы, потом все стихло. Настал вечер, никто из ушедших не возвращался. Кармен и Карлос стали беспокоиться и отправились их искать. Когда они дошли до лесной полянки, где обыкновенно Мариус делал привал во время охоты, оба невольно вскрикнули от гнева и ужаса. Кругом виднелись следы борьбы. На земле, в луже крови, лежал Мариус без признаков жизни. Фрикетта, Долорес и маленький Пабло исчезли.
ГЛАВА XVI
Поклонники «воду». — Человеческие жертвы. — Каннибализм. — Священный уж. — Жрец и жрица. — Что видел испанский офицер. — Суд. — Казнь. — Проделки жрецов.
Африканские негры, попавшие в качестве рабов на Антильские острова, принесли с собой очень странный и кровожадный религиозный культ. Культ этот, посвященный божеству «воду», до настоящего времени еще существует на островах Гаити, Кубе, Ямайке, в Сан-Доминго, Луизиане, Гондурасе и даже в некоторых северных областях Южной Америки.
Не только одни безграмотные негры поклоняются жестокому и кровожадному божеству, но и люди, стоящие на высшей ступени культуры и умственного развития, имеющие состояние и пользующиеся уважением, словом, занимающие более или менее видное положение в креольском обществе.
«Воду», по мнению своих поклонников, — существо сверхъестественное, всемогущее, вызывающее все явления на земле и управляющее ими. Это божество, по характеру приносимых жертв, сильно напоминает древнего Молоха. Олицетворением «воду» служит громадный, но совершенно безобидный уж, который является предметом настоящего фетишизма: все собрания и обряды этого варварского культа совершаются всегда в присутствии самого божества.
Приверженцы этого культа уверены, что «воду» знает прошедшее, настоящее и будущее и возвещает это через посредство великого жреца и великой жрицы, которые действуют и говорят только по его внушению.
В каждой области и даже в каждой мало-мальски значительной общине есть великий жрец и великая жрица. Первый избирается сектантами на всю жизнь, а выбор второй, как его подруги, зависит уже от него самого. Эту священную чету называют королем-отцом и королевой-матерью, или на простонародном языке «папалу» и «мамалу».
