В этом плане стратегические интересы России и США диаметрально противоположны: наш успех ставит под вопрос их существование, а наше поражение и гибель позволяют им выиграть время, равное жизни почти целого поколения, за которое могут произойти принципиальные изменения, в корне меняющие всю систему господствующих тенденций и мотиваций. Однако с тактической точки зрения Россия так же, как и США, заинтересована в сохранении глобальной стабильности, так как неэффективность ее системы управления не только не позволит ей воспользоваться возможностями глобальной дестабилизации, но и сделает ее одной из первых жертв такой дестабилизации.
Возможность просчитать вероятность развития по этим двум путям с приемлемой точностью отсутствует практически полностью, что позволяет считать описанные два варианта практически равновероятными.
Однако в любом случае следует признать, что перечисленные в данном разделе опасности носят стратегический и как минимум среднесрочный характер. Между тем в современной литературе появляется все большее количество публикаций, говорящих об угрозе США именно краткосрочных факторов, которые вот-вот приведут к их разрушению или по крайней мере к глобальным финансовым катаклизмам.
3. ОТКУДА ИСХОДИТ УГРОЗА ДОЛЛАРУ?
3.1. Простая неграмотность
Рассматривая описываемые краткосрочные угрозы США (в экономической сфере проявляющиеся через угрозу доллару), следует прежде всего отбросить те из них, которые вызваны простой неграмотностью выдвигающих их авторов.
Разговоры о том, что новые информационные технологии не оказывают никакого влияния на повышение производительности труда в "старой" экономике (в то время как даже в отсталой России "ЛУКОЙЛ" принимает на вооружение концепцию "интеллектуальной скважины"), что тяжелое положение промышленности США свидетельствует о неизбежности и близости глубочайшего кризиса их национальной экономики (хотя промышленность играет в ней совершенно незначительную роль, и ее минимизация означает всего лишь высвобождение ресурсов для интеллектуального труда и общее повышение эффективности), что президентские выборы в США приведут к краху фондового рынка в связи с изменением политической ситуации (в этом случае, как и в предыдущем, авторы просто хаотически проецировали известные им российские реалии на принципиально иные условия США, что с блеском доказали выборы: фондовый рынок не смог дестабилизировать даже беспрецедентный в истории полуторамесячный скандал), — все эти разговоры (как и многие другие) следует раз и навсегда отбросить вследствие их очевидной неадекватности.
Следует отбросить и разгромные прогнозы, также являющиеся следствием простой неадекватности, но уже не авторов, а переводчиков. Классическим примером такого рода служит потрясший Россию в июле 2000 года "финансовый конец света", якобы объявленный главой ФРС США А.Гринспеном то ли на 20 августа, то ли на конец ноября (в одних и тех же статьях некоторые авторы умудрялись со ссылкой на одно и то же высказывание назвать обе даты).
В мире эти прогнозы остались полностью неизвестными, и по очень простой причине: А.Гринспен — не Нострадамус, он этого не говорил, а шум вызвали несколько российских журналистов, переведших его слова, исходя из интересов не истины, но сенсации (а может быть, просто из своего уровня знания английского языка).
3.2. "Схлопывание" спекулятивного фондового рынка
Более серьезной и традиционной "страшилкой", активно обсуждаемой в мировой и даже американской прессе, является перегретость фондового рынка США и вытекающая из нее неизбежность разрушительного "прокола спекулятивного пузыря". Однако такой подход, при всей своей формальной логичности, не учитывает целого ряда фундаментальных явлений.
Прежде всего, американский фондовый "пузырь" не столь уж и спекулятивен. Высокая изменчивость информационных технологий вкупе с переходом от "рынка товара" к "рынку ожиданий" резко ускоряет технологический прогресс: новый продукт можно придумать, произвести и продать, окупив затраты уже за три месяца. При фондовой "торговле идеями" этот срок вообще сокращается до нескольких дней, но эта практика является еще недостаточно устойчивой и массовой, чтобы говорить о ней, как о сложившемся феномене. В результате трехмесячные инвестиции, считающиеся в индустриальных экономиках безусловно спекулятивными, в постиндустриальной информатизированной экономике США могут оказываться, используя традиционную терминологию, безусловно производственными. Поэтому масштабы "раздутости" спекулятивного "пузыря" значительно меньше, чем кажется на первый взгляд.
Кроме того, этот пузырь уже был проколот в апреле 2000 года. С высокой вероятностью можно предположить, что тогдашняя коррекция рынка была связана именно с ликвидацией спекулятивной части "фондового пузыря", и она в масштабах экономики в целом (состояние которой выражает индекс Dow Jones) оказалась на удивление незначительной (в отличие от спекулятивного сектора акций высокотехнологичных компаний, состояние которого выражает индекс NASDAQ). Вероятность же глубокого спада не после спекулятивной "ударной возгонки" рынка, а после его болезненной коррекции, как показывает практика развития фондовых рынков и технический анализ, весьма мала.
3.3. Недостаточность притока капитала
Без всякого преувеличения фундаментальной проблемой США является их зависимость от притока капитала, который покрывает колоссальный и уверенно нарастающий внешнеторговый дефицит (см. табл.1, по данным IMF World Economic Outlook, April 2000).
Фактически покрытие внешнеторгового дефицита за счет импорта капитала определяет всю модель современного функционирования американской экономики и, соответственно, ее ключевые проблемы.
Таблица 1 Дефицит текущего платежного баланса США
Сегодня США привлекают капиталы со всего мира и инвестируют их в создание новых технологий и массовую разработку новых технологических принципов, обеспечивая за счет этого постоянное закрепление своего технологического и социального лидерства. При этом относительно примитивные виды деятельности и в конечном счете обслуживающие их производства товаров неуклонно выводятся за пределы США.
Здесь следует подчеркнуть именно относительно примитивный характер товарных производств. Это касается их именно как вида деятельности, влияющего на общественные отношения. В этом смысле производство товаров качественно проще производства услуг и, тем более, производства новых технологических принципов, но это ни в коем случае не касается технической сложности или простоты отдельных изделий.
Бесспорно, что европейские и японские автомобили, не говоря уж о средствах связи, лучше американских. Бесспорно, что США так и не научились производить тонкие жидкокристаллические мониторы, освоенные японцами еще три года назад. Однако с точки зрения не отдельных технологий, а уровня технологий в целом эти сверхсложные производства товаров отстают от генерируемых американской экономикой новых технологических принципов (прежде всего, в информационно-финансовой сфере) точно так же, как отстает и текстильная промышленность Юго-Восточной Азии.
Даже самые развитые индустриальные страны по сравнению с единственной информационной державой напоминают ремесленника, который может достичь изумительного мастерства в производстве штучных изделий, но, несмотря на это, с точки зрения уровня технологий: мануфактурных против индустриальных, — всегда будет отставать от конвейера по штамповке самых примитивных аналогов своих изделий. Более того: он всегда будет проигрывать этому конвейеру глобальную конкуренцию, хотя и сохранит за собой отдельные локальные рынки: например, предметов роскоши.
При сопоставлении технологий как феноменов общественного развития, а не просто натурального производства, необходимо понимать, что на общественные отношения влияет не результат технологии — произведенное изделие, а сама технология, то есть способ его изготовления, и в этом плане самые сложные производства товаров качественно отстают от разработки новых технологических принципов, особенно в сфере общественных отношений (то есть прежде всего в информационно-финансовой сфере).
Информационному обществу просто не нужно изготавливать товары. Их проще покупать у других, экономя свои ресурсы (включая время) для более важных задач, точно так же, как современному горожанину уже не нужно самому уметь хорошо делать зажигалки или выращивать картошку, а проще купить эти простые вещи, концентрируясь на более сложных видах деятельности.
