«А кто это?» – подумал я.
– Мне бы хотелось на нее посмотреть.
Мы расстались раньше, чем она смогла познакомиться с Мэгги, но с тех пор, когда я видел мою племянницу, термин прерафаэлиты всплывал в моем мозгу, хотя я понятия не имел, кто это такие. Я бы отдал свою правую руку – обе свои руки – за то, чтобы Джейми смог увидеть длинноволосую, длинноногую красавицу, в которую превратилась его дочка.
– Что ты собираешься сегодня делать, Мэгс?
– Буду заниматься вместе с Эмбер. На следующей неделе экзамены.
Я сел на ступеньки лестницы, которая вела на второй этаж.
– Ну что, теперь ты видишь свет в конце туннеля?
Она кивнула.
– Можешь отметить в календаре церемонию вручения дипломов об окончании.
– Не могу поверить, что на будущий год ты уедешь.
– Ну, не так уж далеко – в Уилмингтон.
– Это больше, чем география, детка, – сказал я.
Она бросила взгляд наверх и понизила голос:
– Как мама одна будет справляться с Энди?
– Послушай, но ведь я-то никуда не уезжаю. Твоей маме надо лишь сказать одно слово, и я буду здесь.
– Я знаю.
– Ты уже решила насчет своей специализации?
Она покачала головой:
– Что-нибудь между психологией и бизнесом.
Я не мог себе представить прерафаэлитскую девушку в одном из этих жестких, в мелкую полоску, деловых пиджаков. Впрочем, это ее выбор. Я не скажу ни слова.
– У тебя имелось достаточно времени, чтобы выбрать.
Мэгги перебросила свой рюкзачок через плечо.
– Они выяснили причину пожара?
Я пожал плечами:
– Все еще ждем результата из лаборатории.
– А правда, что ты за это отвечаешь? – спросила она.
– Со стороны местных властей. Но поскольку имеются несчастные случаи со смертельным исходом, то подключилось ФБР.
– Ах да, верно. Тот человек, который говорил с Энди в госпитале.
– Ага. – Я встал. – Твой брат наверху?
– Да. – Она улыбнулась. – Ради любопытства загляни в его комнату. Она похожа на магазин Холлмарк[4]. Да, и еще – мама просила не напоминать ему о том, что он хочет написать книгу. Она надеется, что Энди забудет об этом.
– А он еще не забыл?
– Да что ты! Говорит каждую минуту. – Она прикрепила айпод к своим джинсам.
– Твоя мама дома?
– Отправилась на пробежку. – Она вставила в уши провода наушников. – Увидимся, – сказала она, распахивая дверь.
Универмаг Холлмарк? Мэгги была права, подумал я, входя в комнату Энди. Поздравительные открытки были приколоты к столу, шкафу и подоконнику. Прикреплены кнопками к пробковому листу, который Энди использовал в качестве доски объявлений, а также к листкам, которые Лорел написала, чтобы помочь ему стать организованным.
Что надо сделать перед сном:
1. Почистить зубы.
2. Помыть лицо.
3. Положить в портфель выполненное домашнее задание.
4. Подготовить школьную одежду и т. д. и т. п.
Лорел была очень терпеливой.
Энди сидел за компьютером и повернулся на стуле, чтобы поприветствовать меня.
– Что в открытках? – спросил я.
– Они меня благодарят. – Он встал и протянул мне одну. На лицевой стороне была картинка искусственно растянутой таксы. Внутри было написано:
«Энди, ты меня не знаешь. Я живу в Скалистых Горах. Я слышала о твоем подвиге на пожаре и хочу, чтобы ты был рядом, когда мне будет угрожать опасность!»
Он протянул мне еще несколько открыток.
– Некоторые от тех, кого я знаю, – сказал он, когда я мельком стал их просматривать. – А некоторые от совсем незнакомых людей. Несколько девочек прислали мне свои фотографии. – Он улыбнулся и протянул мне фотографию, прикрепленную к компьютеру: – Посмотри на эту.
Я посмотрел. Ничего себе. Ей, вероятно, было около двадцати. Длинные белокурые волосы, спутанная челка, доходящая до ресниц. Много знойности и мало всего остального. Коротенький топ, который мало что прикрывает. Я взглянул на Энди и уловил искры в его глазах. В эти дни он начал меня пугать. Он всегда смотрел на девочек только как на друзей, например на косоглазую малышку Эмили. А теперь ввязывается из-за них в драку. Когда это началось? Кстати, у него стал ломаться голос. Иногда, стоя рядом с ним, я ощущал слабый запах мужчины. Я купил ему дезодорант, но он сказал мне, что это уже сделала Лорел. Однако то была лишь часть проблемы. Если бы Лорел просто поговорила со мной об Энди, мы бы могли действовать совместно. Ее тоже, должно быть, пугали эти перемены. Искушения, жертвой которых он мог стать, потому что хотел поскорее повзрослеть. В возрасте Энди я уже знал, что такое секс, не понаслышке и почти каждый день выпивал. Но я не был инвалидом и мог владеть собой. А Энди, что эти перемены могли принести ему?
– Как насчет того, чтобы отправиться на берег запускать змея?
– Круто! – Энди никогда не отвергал моих предложений.
В дверях внезапно появилась Лорел. На ней были шорты для пробежек и майка с надписью «Спасем морских черепах». На щеках сиял румянец. Она прислонилась к дверному косяку, руки скрещены, в ладони зажат белый листок бумаги.
– Что вы собираетесь делать сегодня? – спросила она.
– Пойдем на берег запускать змея, – ответил Энди.
– Неплохо. Но почему вы его не принесли? Он в гараже на рабочей скамейке.
– Я могу захватить его по дороге, – сказал Энди.
– Лучше принести его сейчас, дорогой, – возразила Лорел. – Мы должны проверить его и удостовериться, что он не порван. Ты ведь давно его не запускал.
– Окей. – Энди вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице.
Итак, Лорел хотела поговорить со мной наедине. Редкое явление. Интересно, что может таиться за ее легкой улыбкой.
– Ты не поверишь, какое послание я получила по электронной почте сегодня утром, – сказала она.
– Неужели? – Я был польщен тем, что она хотела чем-то поделиться со мной. Какая разница, чем именно? Но смотрела она не на меня, а на листок бумаги. Ее голова была низко наклонена, и из этого ракурса я видел, что ее подбородок уже начинал терять четкие очертания. Но для меня она всегда была той очаровательной семнадцатилетней девушкой, которую много лет назад Джейми привел к нам домой. Девушкой, которая исполняла «К Элизе» на моем электрооргане и которая не высмеяла меня, когда я сказал ей, что хочу играть в группе. Которая никогда не давала мне почувствовать себя человеком второго сорта.
– Это от редактора шоу «Сегодня», – сказала она, протягивая мне листок. – Они хотят, чтобы Энди и я прилетели в Нью-Йорк и участвовали в шоу.
– Да ладно. – Я взял у нее листок и прочел короткий текст.
Она должна была позвонить на шоу в понедельник, чтобы договориться. Но не повредит ли Энди присутствие в телестудии?
– Хочешь там выступить? – спросил я.
– Думаю, да. Для меня это шанс кое-что сказать женщинам. Постараться убедить их, что нельзя пить спиртное во время беременности. И еще, что дети с алкогольным синдромом не все безбашенные и жестокие и… ну, ты знаешь.
Если Лорел начинала говорить про алкогольный синдром, ее было трудно остановить.
– Но ваше выступление наверняка будет очень коротким. – Я не хотел, чтобы она питала напрасные надежды. – Они могут просто захотеть услышать от Энди про пожар и не дать тебе шанса высказаться.
– Нет, я все-таки вставлю свои три цента, – сказала она. – Ты знаешь, я смогу.
– Да уж. – Я улыбнулся и взглянул на открытки, развешанные по комнате. – Это обязательно вызовет еще больший поток макулатуры. – Я взял фотографию блондинки со стола Энди. – Ты видела эту красотку?
Ее глаза расширились.
– О боже, нет! Я теперь буду тщательнее просматривать его почту.
– Но у него есть еще электронный ящик.
– Маркус, – она бросила на меня один из своих презрительных взглядов, – я проверяю всё. Ты меня знаешь.
Я услышал с лестницы голос Энди и, быстро взяв карточку из рук Лорел, положил ее на стол.
– С ним все в порядке! – Энди влетел в комнату, зацепив коробку со змеем за дверной косяк.
– Хорошо. Вы двое, – проговорила Лорел, – не забудьте солнцезащитный козырек. Он в ящике около холодильника. Ты возьмешь его, Маркус?
– Конечно. – Я положил руку на шею Энди: – Пошли, парень.
Мы сбежали вниз по лестнице. Настроение у меня было прекрасное. Это был шаг вперед – то, что Лорел рассказала мне про это шоу. Хотя она была так взвинчена, что в качестве собеседника могла выбрать даже водопроводчика. Но все же это был прогресс.
Около года после смерти Джейми Лорел не давала мне увидеться с детьми. К тому времени мои родители умерли, так что моей единственной семьей были Лорел, Мэгги и Энди. У меня бывали в жизни ужасные времена, но этот год был худшим. Я уверен, что только Сара смогла уговорить ее разрешить мне видеться с детьми. Процесс шел очень медленно. Мне разрешалось видеть детей только в присутствии Лорел. Но по прошествии некоторого времени она все-таки дала мне большую свободу действий.
