Читаем без скачивания Звезды как пыль (пер. И.Ткач) - Айзек Азимов

Байрон почувствовал, что уши у него зарделись, но ощущение было невыразимо приятным.

Артемизия нетерпеливо махнула рукой:

– Ну что же вы?

Байрон перевел взгляд на ее лицо:

– Что? О, простите.

Он отвернулся и застыл, прислушиваясь к слабому шуршанию одежды. Ему не пришло в голову удивиться, что она не воспользовалась гардеробной или не переоделась перед тем, как открыть ему выход. Тайны женской психологии собьют с толку кого угодно.

Когда он обернулся, она была уже в костюме, едва доходившем до колен. Эта одежда явно предназначалась для выхода.

– Значит, мы уходим? – машинально спросил он.

Девушка покачала головой.

– Сначала вы должны сделать свое дело. Вам нужна другая одежда. Встаньте по эту сторону двери, а я позову стражника.

– Что за стражник?

– По предложению дяди Джила у двери оставили охрану, – улыбнулась Артемизия.

Она приоткрыла дверь. Стражник неподвижно стоял на месте.

– Стражник, скорее сюда, – прошептала она.

Солдат не колеблясь исполнил приказание дочери Правителя. Он вошел в комнату с уважительным: «К вашим услугам…» – но тут внезапно что-то тяжелое обрушилось ему на плечи, колени у пего подогнулись, а остаток фразы застрял в горле, вбитый туда резким ударом кулака.

Артемизия торопливо закрыла дверь и смотрела на схватку с чувством, близким к тошноте. Жизнь во Дворце Хинриадов была спокойной, и раньше ей никогда не приходилось видеть лица, залитого кровью и искаженного удушьем. Она отвернулась.

Байрон, оскалив зубы от напряжения, железной хваткой сжал противника за горло. Руки стражника ослабели, ноги тщетно пинали воздух. Не разжимая хватки, Байрон приподнял его. Наконец руки и ноги стражника повисли неподвижно, конвульсивные и бесполезные движения груди почти прекратились. Байрон осторожно опустил его на пол. Стражник безжизненно растянулся, как пустой мешок.

– Он мертв? – с ужасом спросила Артемизия.

– Вряд ли. Чтобы задушить человека, требуется от четырех до пяти минут. Он просто отключился на время. Найдется чем связать его?

Артемизия покачала головой. В этот момент она чувствовала себя совершенно беспомощной.

– У вас наверняка есть селлитовые чулки, – сказал Байрон. – Они сгодятся. – Он обезоружил стражника и стащил с него мундир. – Кроме того, мне необходимо умыться.

Приятно было окунуться в очищающий туман ванной Артемизии. Возможно, слишком сильный аромат, но, надо полагать, на свежем воздухе он исчезнет. По крайней мере, теперь он чист, и для этого понадобилось только шагнуть в поток капель, подгоняемых теплым воздухом. Вышел он не только чистым, но и сухим. Ни на Земле, ни в Вайдемосе таких ванн не было.

Мундир стражника оказался ему тесноват. Не понравилось Байрону и ощущение от уродливой конической шапки на голове. Он с отвращением взглянул на свое отражение.

– Как я выгляжу?

– Как солдат.

– Вам придется нести один хлыст, я не справлюсь с тремя.

Она осторожно взяла хлыст двумя пальцами и опустила в сумку, свисавшую с ее широкого пояса и поддерживаемую микрополем, так что руки у нее оставались свободными.

– Нам пора идти, – сказала она. – Если кто-нибудь встретится по пути, молчите, говорить буду я. Вас выдаст акцент. Да и в любом случае, в моем присутствии вы не имеете права говорить, разве что обратятся непосредственно к вам. Помните: вы простой солдат.

Стражник на полу начал извиваться и закатил глаза. Руки и ноги его были надежно связаны чулками, материал которых прочнее стали, изо рта торчал кляп.

Байрон оттащил его в сторону, чтобы Артемизии не пришлось переступать через него.

– Сюда, – выдохнула Артемизия.

На первом повороте за ними послышались шаги, и легкая рука опустилась на плечо Байрона.

Байрон молниеносно схватил эту руку и быстро обернулся, другой рукой сжимая нейронный хлыст.

– Спокойнее, молодой человек, – сказал Джилберт, потирая запястье. – Я ждал вас, но это не причина, чтобы ломать мне кости. Позвольте выразить восхищение вашим видом, Фаррил. Правда, одежда на вас чуть сморщилась, но неплохо, совсем неплохо. В таком наряде вы гарантированы от пристальных нескромных взглядов. Вот вам преимущество мундира! Каждый считает, что в солдатской форме должен быть только солдат, и больше никто.

– Дядя Джил, – нетерпеливо прошептала Артемизия, – не говорите так много. Где сейчас стражники?

– Никто не дает мне и слова сказать, – заявил он обиженно, – Стражники подбираются к башне. Они решили, что нашего друга нет на нижних этажах, поэтому оставили лишь несколько человек у входа и лестниц. Мы сможем пройти.

– А они не хватятся вас, сэр? – спросил Байрон.

– Меня? Ха! Капитан был просто счастлив, что я ухожу. Уверяю вас, они не станут меня искать.

Вначале они говорили шепотом, потом совсем замолкли. Внизу у лестницы стоял стражник, еще двое дежурили по обе стороны больших резных ворот, выходивших на улицу.

– Есть новости о беглеце, ребята? – спросил Джилберт.

– Нет, милорд, – откликнулся ближайший стражник, щелкнув каблуками.

– Ну, смотрите в оба!

Они миновали стражников, один из которых предварительно отключил сигнализацию.

Снаружи была ночь. На небе сияли звезды, тусклое рваное пятно туманности закрывало искры света на горизонте. Центральный Дворец остался позади, вздымаясь черной глыбой, а в полумиле виднелась Полевая Башня.

Через пять минут Джилберт забеспокоился.

– Что-то здесь не так, – сказал он.

– Дядя Джил, ты не забыл подготовить корабль? – спросила Артемизия.

– Конечно, нет, – выпалил он, если только можно выпалить шепотом. – Но почему освещена Полевая Башня? Она должна быть темной.

Он указал на деревья, за которыми муравейником возвышалась башня белого цвета. Свет означал работу на поле: корабли улетали в космос или, наоборот, приземлялись.

– На эту ночь ничего не назначено. Это совершенно точно.

Джилберт неожиданно остановился и развел руки в стороны, чтобы удержать остальных.

– Приехали! – сказал он и почти истерически хихикнул. – На сей раз Хинрик организовал все как следует. Они здесь! Тираниты! Вы не понимаете? Это личный боевой крейсер Аратапа!

Байрон увидел крейсер, сверкавший огнями. На фоне других, неразличимых в темноте кораблей он выглядел стройнее, тоньше и изящнее родийских звездолетов.

– Капитан говорил о каком-то почетном госте, но я не обратил на его слова внимания, – сказал Джил-берт. – Теперь делать нечего. Мы не можем сражаться с тиранитами.

– Почему это? – свирепо спросил Байрон, чувствуя, как в нем закипает ярость. – Почему мы не можем с ними сражаться? Они не ждут нападения, а мы вооружены. Захватим корабль наместника! Оставим его без штанов!

И он шагнул вперед из относительно безопасной тени деревьев на открытое поле. Остальные последовали за ним. Прятаться не имело смысла. Они были членами королевской семьи, которых, сопровождал солдат.

Но сейчас они шли сражаться с тиранитами.

Увидев впервые год назад Дворцовые покои на Родии, Саймак Аратап был поражен, но впечатлил его только внешний вид комплекса. Внутренность была всего лишь обветшалым реликтом. Два поколения назад здесь заседали члены правительства Родии и размещались основные правительственные учреждения. Центральный Дворец был сердцем дюжины миров.

Но сейчас местные правительства, оставшиеся у власти (поскольку Хан не вмешивался во внутренние дела), встречались раз в году, чтобы ратифицировать приказы, полученные за истекшие двенадцать месяцев. Это было чистой формальностью. Исполнительный Совет номинально продолжал заседать, но состоял из десятка лиц, которые девять из десяти недель проводили в своих поместьях. Различные исполнительные учреждения действовали активно, так как без них не могли обойтись ни прежние, ни новые властители, но теперь они были рассеяны по планете и стали менее зависимы от Правителя, подчиняясь приказам своих новых хозяев – тиранитов.

Дворец остался только величественным сооружением из камня и металла, не более. В нем размещалась семья Правителя, штат прислуги и совершенно недостаточный отряд стражников.

Сегодня Аратап чувствовал себя во Дворце неуютно. Было поздно, он устал, глаза болели и хотелось убрать контактные линзы, а главное, он был разочарован как никогда.

Рухнул такой прекрасный план! Аратап изредка поглядывал на своего военного заместителя, но майор бесстрастно слушал Правителя.

Сам Аратап не обращал на Хинрика никакого внимания.

– Сын Вайдемоса? В самом деле? – спросил он рассеянно. Затем добавил: – И вы его арестовали? Правильно сделали!

Но все это уже потеряло для него интерес, поскольку события явно вышли из-под контроля. Аратап был человеком точным и аккуратным и терпеть не мог, когда разрозненные факты сбивались в беспорядочную кучу, вместо того чтобы выстроиться в стройную логическую цепочку.