— Заметано. Ариш. Ты мне там конспекты подгонишь? Я же помню про твою волшебную тетрадочку. А то завтра на учебу выйду, меня все преподы отымеют за пропуски!
— Особенно женщины, — прыскаю я в трубку.
Дым у нас видный парень. Красавец: высокий, крепкий, спортсмен. А его татушки — вообще улет башки. Девчонки с потока ума сходят. И не только с потока: от Дыма без ума весь женский пол. Я лично замечала, как на него преподавательницы заглядывались.
— Ну так что? Дашь? — двусмысленно шутит он. Точно ржет там сидит.
— Дам, дам. Конспекты, — мило поясняю я.
— Отлично. Кстати, насчет гамбургеров. Я к вечеру уже отдохну. Давай-ка я тебя цепану от папки и прокачу. Развеемся. Заодно и бургеры пожрем.
Дым — романтик. Хе-хе.
— Не, не выйдет.
Беру Нила под руку. Целую в плечо: на любимом футболка и теплая жилетка. А кожа горячая. Ммм…
— Почему? Из-за Дена, что ли? — допытывается Дым. — Ой, да в баню его. Потерпит. У тебя друг вернулся. Это святое.
Придется другу в одиночестве сегодня бургеры «жрать». Хотя… Дым и одиночество? Пффф! Это даже не смешно. Любая в вузе душу дьяволу продаст, чтобы ее Дымочек прокатил. А сколько у него таких одновременно — и подумать страшно.
— Говорю ж, не выйдет. Все, я убежала.
— Лааадно, до завтра, — нехотя соглашается Дым.
— Пока.
Убираю телефон обратно в карман под насмешливо-пристальным взглядом Нила:
— Друг?
— Друг, — киваю я.
— Ааа, ну тогда всё нормально, — с легкой долей иронии замечает Нил. — Гулять звал?
— Звал, — смеюсь я в ответ и переплетаю наши пальцы. — Это Демьян, свои зовут его Дым. Мы очень давно знакомы. Это сын друзей… эм… папиной новой жены. Иры. В общем… дружим семьями. Еще мы с Дымом вместе учимся. И больше ничего. Нет, ну правда! — восклицаю я и наигранно тычу ему в бок локтем. — Ну что ты издеваешься?!
— Да я вообще молчу.
Ага, молчит он.
— У тебя сейчас пар из ушей повалит. Вместо тысячи слов. Лучше просто признайся, что ревнуешь!
— А тебе жуть как хочется это услышать.
— Мне очень хочется! Прям до безумия.
— Я не ревную. Но очень остро ощущаю, что не знаю о тебе почти ничего. И эти пробелы меня немного задевают, да.
Я останавливаю его и кладу ладони Нилу на плечи:
— Но это же временно. Мы ведь все наверстаем с тобой.
Поднимаю на него глаза. Какой он красивый. Аура его царственного спокойствия обволакивает даже меня. Нил прагматик. И иногда кажется сухим и строгим. Но только не сейчас.
Губами я касаюсь его первая. Хочется, чтобы время замерло, позволив по-настоящему насладиться этим трепетным моментом. Надышаться Нилом. Совсем немного, и он надолго уедет. А я буду тосковать. И переживать, что там на него начнут заглядываться другие женщины… я дико ревную его ко всем женщинам: и прошлым, и с работы, и тем, кого он встретит в поездке… знаю, что глупо, но ничего не могу с собой поделать.
— У тебя в Штатах тоже не будет времени на разговоры?
— Наоборот. Особенно вечера — надеюсь, что ты их разбавишь собой.
— Я бы с радостью поехала с тобой! — заявляю я совершенно неожиданно даже для себя. Но… конечно нет, это невозможно. Во всяком случае, сейчас. У него работа, у меня учеба, танцы. — Жаль, нет возможности.
А сама так сильно ожидаю услышать от него протест или уговоры. Наивная, знаю. Но как же хочется!
— Маленькая моя, я очень буду скучать. И правда очень хотел бы полететь вместе. Возможно, через какое-то время это у нас получится. Но не в этот раз. Хорошо?
— Конечно. Я все понимаю.
Прижимаюсь к нему крепко-крепко! И мне уже немного грустно. Всего несколько дней. И все! Он будет на другом континенте!
Нехорошее предчувствие вдруг сковывает душу. Но я решительно отмахиваюсь: что может случиться за такое короткое время?
Глава 16
— Арина, задержись, пожалуйста, — звучит строгий голос моего тренера, и я отхожу в сторону в ожидании, пока все остальные девочки покидают зал.
Марья Степановна у нас старушка чопорная и важная, очень щепетильная в вопросах скромности и благопристойности: дисциплина и выдержка наше всё. Выдрессировала она нас, конечно, на отлично, но воспитанниц своих любит безмерно.
Грациозно шагаю к ней:
— Да, Марья Степановна.
— Ариша, — мягко обращается она ко мне. Оттенок ее карих глаз напоминает молочный шоколад. Теплый, согревающий. И от него так же приятно на душе. — Я хотела тебя спросить. Как ты смотришь на то, чтобы проводить занятия с малышками?
— Занятия?! — Я округляю глаза. — Но я не умею. Да и… вы же понимаете, я не тренер, не педагог. Я вообще с детьми ладить не умею. И к тому же учусь.
— У тебя очень хорошие данные. Ты заработала авторитет в своем коллективе. Я уверена, у тебя получится подружиться и с младшими девочками. Предлагаю попробовать. Дело в том, что Анна Васильевна не сможет постоянно вести тренировки. Мы максимально подстроили под нее занятия, и то — одно выпадает у восьмилеток. И я предлагаю это время тебе. Нагрузка небольшая: в воскресенье пара занятий.
Марья Степановна улыбается. Дотрагивается до моего плеча: жест поддержки.
Я как воды в рот набрала. Такая ответственность!
— Вы согласуете с Анной Васильевной рабочие моменты. Плюс ты сможешь ставить свою хореографию. У тебя очень высокий уровень, Арина. Мне бы не хотелось, чтобы ты зарыла в землю свой талант спустя пару лет. А так, возможно, тебе захочется передавать свои знания новому поколению. Время очень быстро летит.
— Ну да, воскресенье у меня свободно. Но так же не бывает… я… я боюсь! — заламываю руки. — А вдруг из-за меня кто-то получит травму? Или они не будут слушаться? Это же дети!
— Азы тебе известны и самой. Кое-что придется подтянуть. Но главное — опыт, Арина.
Она так тепло на меня смотрит. Уверенно. Доверительно. Нисколько во мне не сомневается.
— Не все согласны с моим решением, но я считаю, что ты справишься. Большую зарплату я тебе обещать не могу. Но… Все же — приятный бонус к любимому делу.
Весь день я проживала этот разговор вновь и вновь. Если раньше мне хотелось первым делом поделиться важным событием с папой или посоветоваться с ним, то теперь просто необходимо рассказать о радости Нилу! Он улетел всего неделю назад, а сердце мое уже захлебывается тоской.
Я очень жду звонка от любимого, чтобы рассказать о неожиданном предложении!
— Представляешь, мне предложили работу!
Я описываю все в красках и деталях, так увлеченно, что не могу остановиться. Жду взрыва радости, но… Нил реагирует довольно сухо:
— Маленькая моя, а ты уверена, что тебе сейчас это нужно?
— Если честно… не уверена. Но… это удивительно! Я же никогда не работала с детишками. Ну за небольшим исключением, когда мы ставили общий танец с малышами. А тут такое!
— Да, предложение прекрасное. И я безумно горд, что ты его получила, — восхищается Нил, а я сладко зажмуриваюсь. Как же я скучаю по нему! — Но… ты уверена, что тебе сейчас стоит брать на себя дополнительную ответственность и обязанности? Ты планировала активно готовиться к своим соревнованиям. Вроде даже и не задумывалась о работе. Появились причины? — настороженно интересуется Нил.
— Нет, но это так… лестно. И приятно. Предложили именно мне, понимаешь? И я сразу начала фантазировать, как бы я девчонок расставила на сцене, какой трек им выбрала бы… это же так здорово! Но я немного боюсь. И правда трусишка, — признаюсь я.
Никак не могу отогнать от себя чувство, что Нил расстроен. И не рад за меня. Но почему?!
— Это, конечно, здорово. Я уверен, у тебя все получится, если ты согласишься.
— Ты не рад, — огорошено подвожу я итог.
— Ну что ты. Ты большая молодец. И действительно очень здорово двигаешься. Столького достигла. Ты… — он молчит недолго, а потом произносит со вздохом: — самая лучшая, Ариш.
Нил говорит это так… с необычайной силой. И будто с отчаянием.
— Нил. Ты расстроился. Дело в нашем разговоре, или у тебя что-то случилось? Не все по плану?
