Читаем без скачивания Испытание медными трубами (сборник) - Мария Метлицкая

– Сможешь, Таня. Конечно, сможешь. Отнеси сначала эксперту в Грановитую палату. Или в Алмазный фонд. Там у тебя обязательно поинтересуются, откуда у тебя все это.

– А я скажу – наследство от бабушки! – быстро сообразила Татьяна.

– Ага, от бабушки. Крестьянки Тамбовской губернии. Или дочки ее, твоей матери, ткачихи ивановской мануфактуры. А папаши, как я помню, у тебя не было и вовсе. Те, кому это интересно, быстро это все узнают. КГБ, знаешь ли, у нас еще никто не отменял – только название заменили, а суть осталась. И они, кстати, – те же люди, с удовольствием и повышенным служебным рвением, обязательно поинтересуются, откуда у тебя эти штучки или деньги на них. А там до твоего сыночки, честного слуги народа, – рукой подать. Он у тебя, кажется, еще и депутат?

Татьяна удрученно молчала. Потом вскинулась.

– Ну, хорошо. Допустим, ты права. Но остались же частные ювелиры, которые могут все это оценить?

– Нет, Таня, не остались. Все они лежат на Востряковском, центральный вход, правая сторона. Там они все – частные и честные. А здесь – жулье на жулье на Арбате или просто чьи-то знакомые. Ты сегодня к ним, а они через три дня к тебе. Не сами, конечно. Хорошо, если тебя дома не будет, и вынесут только брюлики твои. Ну а если ты случайно рядом окажешься, так, поверь мне, они не растеряются. А тебе ведь есть что терять в этой жизни. Не самая плохая у тебя жизнь, а, Тань? Да и потом, милая моя, где же ты видела дурака, что даст тебе все эти ценности в руки? Драгоценности до сделки в руки никто не отдает. – Элла тяжело вздохнула и посмотрела на часы.

Лена видела, что она очень устала. Да и у нее самой совсем не было сил. Элла встала из-за стола и тяжело пошла к двери. Лена двинулась за ней. Татьяна следом. Одевались в прихожей молча. Лена заметила, что фотографии Татьяна не отдала и тихонько задвинула под сухарницу.

– Я позвоню, – сказала она.

Элла равнодушно пожала плечами:

– Звони.

Наконец вышли на улицу. У Лены дрожали ноги. Ей казалось, что она никогда так не уставала. Элла тоже остановилась и глубоко вдохнула влажный октябрьский воздух. Вышли из арки на Тверскую.

– Поймай мне такси, – устало велела Элла.

Лена подняла руку, и тут же остановилась машина. Элла тяжело уселась на переднее сиденье и махнула Лене рукой:

– Не волнуйся, объявится, никуда не денется! – сказала она.

– Да я вообще жалею, что во все это ввязалась. Не мое это все, – удрученно проговорила Лена.

– Не твое, – согласилась родственница. – А ты думала, деньги просто так в руки падают? Даже Танькин сын у психиатра лечится. На таблетках сидит. А что делать, Лена? Такой шанс заработать выпадает не часто. Как от него отказаться? Тем более при твоем-то муженьке!

Лена хотела ответить, но машина уже тронулась с места. Она посмотрела ей вслед и медленно побрела к метро. Подумала, что Элла сильно постарела и сдала – и это за какой-то год. Вспомнила, что у нее были какие-то проблемы с сыном, нелады с мужем. Так, однажды проговорилась. Вообще-то жаловаться она не любила.

Слава не звонила – держала паузу. А вот Элла позвонила через два дня и с довольным смехом доложила, что «клиент созрел» и даже не желает торговаться – боится, видимо, упустить.

– Теперь действуй, дело за тобой! – подбодрила она Лену.

На следующий день встретились со Славой – как всегда, в кафе – и обговорили детали.

Лена позвонила Татьяне. Договорились увидеться на следующий день. Назавтра, в семь вечера, Славина машина стояла у знакомой арки. Лена села на переднее сиденье, Слава протянула ей белый пластиковый пакет с логотипом «Ашана». В пакете лежал завернутый в газету плотный сверток.

– Не дрейфь! – Она смотрела, как Лена держит пакет побелевшими от волнения руками. – Иди спокойно и не оглядывайся. И не бойся – все схвачено.

Лена вздохнула, медленно вылезла из машины и обреченно пошла к уже известному подъезду. У самой двери нервы не выдержали, и она оглянулась. На скамейке, опустив голову, сидел молодой мужчина и, глядя себе под ноги, курил. Лена зашла в подъезд.

Татьяна открыла ей сразу, словно стояла под дверью. Кинула тапки.

– Заходи.

Прошли на кухню. Ни чай, ни кофе она не предложила. «Началась деловая часть», – подумала Лена и вытащила сверток из пакета.

Дрожащими руками Татьяна развернула его. В газете оказалось два бархатных мешочка и коричневый кожаный футляр с аметистовым ожерельем. И Лена, и Татьяна замерли.

– Господи! Какая красота! – прошептала Лена.

Татьяна ей не ответила и начала развязывать тесемки кисетов. На стол легли браслет и кольцо. Татьяна взяла в руки браслет, повертела его и аккуратно положила перед собой. Потом взяла кольцо и надела на средний палец.

– Впору? – тихо спросила Лена.

Татьяна молча кивнула. Потом она сняла кольцо, разложила все в ряд – ожерелье, кольцо и браслет, несколько минут сидела над ними, подперев голову руками, а потом резко встала и вышла из кухни. Зашла она через минуту и поставила перед Леной обувную картонную коробку.

– Считай!

Лена кивнула и открыла крышку коробки. Вспомнила Славино указание – пересчитать внимательно и несколько раз. Она глубоко вздохнула и начала считать деньги. Татьяна стояла у нее за спиной. Лена пересчитала три раза и поняла, что больше не может – купюры расплывались перед глазами.

– Все правильно. – Она положила деньги обратно в коробку.

– А я и не сомневалась, – с вызовом ответила Татьяна.

Лена встала, взяла коробку и пошла к двери. Татьяна протянула ей ашановский пакет.

– Спасибо! – прошептала Лена. – Носите с удовольствием! – Она вспомнила, где слышала эту фразу. Ну, конечно же, на оптушке, когда покупала очередную копеечную кофточку. Этой фразой напутствовала ее молоденькая смуглая и хорошенькая молдаванка. «А еще учительница литературы! – мысленно упрекнула себя Лена. – Деградация идет по всем областям. Как может меняться человек! Просто мимикрия какая-то!»

Татьяна усмехнулась. Лена вышла на площадку и нажала кнопку лифта. Лифт открылся тут же – он стоял на пятом этаже.

Молодой мужчина по-прежнему сидел на лавочке напротив подъезда и по-прежнему курил. Не оглядываясь, Лена поспешила к арке. Славина машина стояла на прежнем месте. Лена тяжело плюхнулась на сиденье. Слава завела мотор.

– Все нормально? – спросила она.

И Лена в который раз удивилась ее самообладанию и выдержке.

– Вроде бы да! – выдавила она.

– А ты что, не уверена? – рассмеялась Слава.

И тут Лена расплакалась. Сказалось напряжение последних дней. Слава протянула ей изящную плоскую фляжку, обтянутую кожей.

– Глотни.

Лена завертела головой.

– Глотни, там хороший коньяк, – настаивала Слава. – Я бы тоже с удовольствием. Но, сама понимаешь, не могу – за рулем.

Этот спокойный и обыденный разговор как-то успокоил Лену. Она кивнула и поднесла фляжку ко рту. Коньяк сначала обжег горло, и Лена закашлялась, но потом внутри разлилось благодатное тепло, и ей действительно стало легче.

– Я тебя подброшу домой, а завтра встретимся, – сказала Слава.

Лена кивнула. Ей очень захотелось домой, выпить чашку крепкого чая и забраться под теплое одеяло. На сегодня потрясений ей вполне хватило.

Дома Сережа внимательно и изучающе смотрел на измученную жену.

– Что-то не так? – задал он совершенно не свойственный ему вопрос.

– Устала, – ответила Лена. – Да и голова болит.

– Что-то часто она у тебя стала болеть. Может, к врачу?

Лена ничего не ответила. Налила чаю, положила в чашку три ложки сахара и пошла в спальню. Только легла и укрылась – начала мучить совесть. Она встала с кровати, нашарила ногами тапочки и пошла в детскую.

Дочка уже спала, выпростав из-под одеяла ногу. Лена увидела, что косички у нее не расплетены, а это неправильно, ночью волосы должны отдыхать. Но будить ребенка она побоялась – та всегда спала очень чутко. Сын сидел перед компьютером с выключенным звуком. Лена подошла к нему, чмокнула в мягкий затылок и шепнула, чтобы он закрывал эту лавочку. Сын кивнул и продолжил игру. Бороться с ним у Лены не было сил. Лена вернулась в спальню, допила уже остывший чай и наконец, уютно укутавшись и блаженно вытянув ноги, закрыла глаза. Когда в спальню пришел муж, она уже не слышала. Спала.

Утром начался, как всегда, сумасшедший дом. Лена металась между плитой и холодильником, варила детям кашу, а мужу кофе. Заворачивала бутерброды, доставала из морозилки мясо на вечер, билась в закрытую ванную в надежде причесаться и накрасить глаза. В общем, все как обычно. Наконец все по очереди выкатились: сначала муж, потом дети. Лене было ко второму уроку, но за сорок минут надо было переделать кучу дел: пропылесосить, вытереть пыль, почистить на ужин картошку. Посмотрев на часы, она в ужасе вскрикнула и бросилась в прихожую. Зазвонил телефон. Лена метнулась в комнату и схватила трубку. Это была Элла.