— Может, посмотрите наши новые ароматы для тела? — улыбнулась консультант. Она разглядела недовольство на моем лице, поэтому я тактично отказалась, чтобы не смущать ее.
— Я посмотрю, — Даша выхватила баночку из ее рук, и приложила свою карту к терминалу, чтобы оплатить покупку. — И это, красное белье, я тоже беру.
— Ты же не мерила, — удивилась я.
— Ты же мерила, — она приподняла бровь. Этого достаточно.
Когда мы спустились к парковке, Даша всучила мне в руки свои пакеты с покупками жестом, не терпящим никаких возражений с моей стороны.
— Послушай, твоя Алиса права, — поучительно начала подруга. — Подумаешь, твой женишок так себе, — покачала она головой. — Но ты же можешь просто порадовать себя, — тихо хихикнула подруга. — Жизнь же на этом не заканчивается.
— Я не могу это принять, — я отрицательно помотала головой.
— Это подарок от меня, — цокнула она, открывая дверцу машины. — На твою свадьбу.
Домой я вернулась без сил. Не было никакого желания рассматривать покупки. На следующее утро я нервно поглядывала на часы, ощущая, как кожа покрывается мурашками перед неизбежным. Совсем скоро пятнадцатое.
Почти все было готово, я знала о том, что наша регистрация будет проходить в банкетном зале в особом стиле, об этом меня предупреждали организаторы свадьбы. К чему вообще Альберт Михайлович устраивал подобный пафос? Хотел доказать, что в их семье все прекрасно, потому что такая дура, как я, согласилась выйти за его сына? У нас даже помолвки не было как у других, потому что его сын не захотел показываться мне на глаза. Да и как вообще Михаил будет стоять у алтаря, чтобы не привлекать к себе внимания?
Стоило выйти в люди, чтобы забрать свои вещи из компании отца, как все вокруг вдруг стали жалеть меня. «Урод, чудовище, неполноценный, бедняжка», — и это самое безобидное, что мне довелось услышать за своей спиной.
***
— Оставь меня в покое! — уткнувшись в подушку, я ревела уже, наверное, час без остановки. Даша гладила меня по голове, не говоря ни слова.
— Поплачь, — обреченно выдохнула подруга. — Я больше ничего тебе не скажу.
— Зачем ты вообще пришла? — всхлипывая, пролепетала я, отрываясь от подушки. Жалкое зрелище.
— Пришла поддержать свою любимую подругу, — невозмутимо произнесла она. — Даю тебе еще десять минут, а потом позову Агату.
— Не надо, пожалуйста, — встрепенувшись, я привстала на кровати. — Она и так еле сдерживается, чтобы не закатить скандал отцу.
— И к нему я тоже подойду, если не прекратишь реветь, — она кивнула.
— Ты слишком жестока, — я опустила голову, убирая подушку из рук. — Мне нужно… выплеснуть все, что скопилось.
Потом я больше не буду плакать.
— Выплеснешь, — наконец, подруга улыбнулась. — Я же пришла, чтобы взять тебя с собой в одно место.
Я непонимающе уставилась на Дашу, протирая слезы с щек.
— Меня ребята пригласили в очень крутое место этим вечером, — объяснила она, подмигивая мне. Дашка, кто бы сомневался, вечная тусовщица. — Там будет выступать одна крутая группа. Хочу взять тебя с собой.
— Мне нельзя никуда ходить, — я закатила глаза, подбирая под себя ноги. — Ты это прекрасно знаешь. Тем более перед свадьбой.
Меня и раньше-то отец не отпускал никуда, кроме дней рождений «особенных», по его мнению, знакомых, в список которых не входила Даша. Перед свадьбой мне вообще негласно запретили выходить из дома, намекая на большой ажиотаж вокруг наших семей. Да и Альберт Михайлович уже предупреждал об этом.
— Тебе не кажется, что твой папочка и свёкр – охренели? — грубо выпалила Даша, корча брезгливую гримасу. — У тебя что, до конца жизни своего мнения быть не может? Тебе двадцать один, а не одиннадцать! Они тебя даже замуж отдают без твоего согласия и еще чего-то требуют!
— Ты же понимаешь, в какой я ситуации…
— Тебе нужно, — убедительно произнесла она. — Просто жизненно необходимо отвлечься от всего это!
— Даша, я не могу, — я отрицательно покачала головой.
— Так, все! — прервала она меня жестом. — Я подойду к Николаю Алексеевичу и скажу, что мы с девчонками из «правильного списка» твоих подруг, — она нервно закатила глаза. — Организовали тебе девичник дома у Томы.
Я рассмеялась сквозь слезы, вспомнив, как папа хвалил и ставил нам с Дашей в пример Тамару из нашего класса.
— Он не поверит, — улыбчиво отмахнулась я.
— Я сделаю так, чтобы поверил, — встав с кровати, весело сказала она. — А ты пока умойся. Смотреть страшно.
