– Собираю. Ищу по всему свету. Вот эти три привезены из Стамбула. – Доктор показал на изящные позолоченные ключи, одинаковые по форме, но разных размеров. – Ими открывали не двери, а сундуки. Этот красавец доставлен в подарок из Японии. Многое находится в антикварных лавках. Я пробовал скупать через интернет, но несколько раз был обманут.
– Подделки?
– Да. Ключ нужно слышать, а чтобы слышать, нужно взять его в руки. Они поют, вы знаете?
Полина покачала головой. Нет, она не знала, что ключи поют. Но глядя на Ковальского, любовно поглаживающего один ключик за другим, готова была в это поверить.
– Однажды я уговорил служителя в соборе Святого Стефана продать мне необычный ключ. Это обошлось мне… Нет, не буду говорить во сколько. Вы сочтете меня безумцем. Ничего особенного в нем не было, он казался даже грубоватым по сравнению с теми, что я собрал. Но стоило прикоснуться к бороздкам, как мне показалось, что в голове у меня звучит флейта. Вот здесь, – Ковальский постучал пальцем по виску.
Полина вспомнила, что, увидев ключи, тоже подумала о музыкальных инструментах.
– Иногда я просто крал их. Да-да, и не смотрите на меня с таким изумлением. Редко, потому что обычно удавалось сойтись в цене. И потом, кому нужны старые ключи? На что они годны? Для всех, кроме меня, – ни на что. Их прежние владельцы были только рады избавиться от лишнего хлама и заработать на нем.
– Но кто-то отказался продать вам ключ? Почему?
Ковальский хмыкнул.
– Коллекционер. Богатый старик, чертовски богатый! Нас занесло к нему в поместье, когда мы с Василием путешествовали по Венгрии. Он владел старинным особняком, настоящим замком. И обязан был раз в неделю выделять день на то, чтобы эту достопримечательность могли осмотреть туристы. Замок, кажется, семнадцатого века и особого интереса не представляет. Но пока нас водили по залам и утомляли рассказами о происхождении картин и мебели, я от скуки толкнул какую-то дверцу и оказался в той части замка, в которую туристов не допускали: в покоях самого хозяина. Кажется, его фамилия была Кошут… А впрочем, не помню. Прошло уже полгода…
Полина представила, как аристократичный Анжей со своей неизменной тростью крадется по замку. Ей стало смешно. Нет, все было совсем не так! Наверняка господин Ковальский непринужденно прогуливался по дворцу и выглядел куда более соответствующим ему, чем какой-то старый венгр по фамилии Кошут.
Доктор снял что-то со стены и снова сел напротив Полины. Но ключ ей не показал.
– Что же было дальше? – спросила девушка.
– В конце концов, счастливо избегая владельцев и слуг, я набрел на маленькую комнатку. В ней ничего не было, кроме картины на стене… Представьте: совершенно пустая комната, голые стены – и одна-единственная картина.
Взгляд Ковальского затуманился. Полина поняла, что мыслями он там, в комнатке замка.
– А что было на картине? – спросила она.
Но Анжей, кажется, не услышал ее.
Шесть месяцев назад
В замке было пусто и гулко. Крошечные окошки-бойницы. Дурацкие фигуры рыцарей в доспехах. Грязь на полу. И толпы бродящих туристов, глазеющих на размалеванные потолки…
Ковальский сердился. И на себя, за то, что согласился на эту изматывающую поездку. И на Василия, проявившего неожиданный интерес к архитектурным памятникам. И на хозяина замка, который не удосужился за много лет привести свои владения в порядок. Пыль на подоконниках, запущенный сад… Анжей не понимал, как можно не заботиться о собственном доме, даже если часть его отдана на откуп зевакам.
Он ходил в отдалении от остальной группы, недовольно поглядывая вокруг. На носах лакированных ботинок налипла мелкая сухая грязь, и это было особенно неприятно. Начищенные ботинки были фетишем Ковальского. Он бы давно уехал, благо машина стояла внизу, но пожалел Васеньку, слушавшего экскурсовода с открытым ртом.
Проход в другое крыло замка Анжей заметил лишь потому, что взгляд у него был привычный к потайным дверям. Двести туристов прошли мимо, не обращая внимания на узкую штору, зачем-то закрывавшую часть стены.
Ковальский задержался возле занавеса, заглянул за него, брезгливо отведя двумя пальцами тяжелую ткань. И обнаружил не просто дверь – а приоткрытую дверь.
Упустить такой шанс Анжей не мог. В следующую секунду он нырнул за штору, убедившись, что никто не заметит его исчезновения.
Как и предполагал, он оказался в жилой части замка. Здесь все было иначе. Много добротной мебели, которая выглядела вполне современной. Широкие полки вдоль стен, заставленные папками. Ковальскому пришло на ум, что хозяин – юрист и хранит все документы, с которыми когда-то имел дело.
Из глубины коридора донеслись сердитые мужские голоса. Они приближались. Ковальский обернулся и обнаружил, что довольно далеко удалился от тайного прохода. Вернуться он не успел бы, а встречаться с хозяевами ему не хотелось. Проникновение на чужую частную территорию… Придется притворяться тупым туристом! Нет, рано. Он еще не удовлетворил свое любопытство.
Анжей приоткрыл ближнюю дверь и, убедившись, что за ней никого нет, быстро шагнул внутрь. Дверь сама затворилась за ним.
Вокруг была пустая комната с маленьким окном, закрытым такой частой решеткой, что в него не смогла бы протиснуться и кошка. Каменные стены, каменный пол… Единственно яркое пятно – картина справа. Подойдя ближе, Ковальский понял, что перед ним гобелен: лес, дом, возле дома – цветы. Что-то необычное было в гобелене, но Анжей не имел времени, чтобы разбираться с этим. К тому же он увидел ключ.
Ключ висел под картиной, на одном из трех крючков. Два других не заняты. При первом же взгляде на него Ковальский понял, что эта вещь должна принадлежать ему.
Он был длинный, совсем простой: всего два зубчика на конце тонкого стержня. В головке – отверстие с неровными краями. Из отверстия свисали обрывки ветхого шнурка. Сперва Анжей решил, что ключ бронзовый, но потом что-то заставило его усомниться в этом.
Цвет – зеленоватый с прожилками, как поверхность замшелого камня. Головка неярко блестела, как если бы им часто пользовались или чем-то натирали. Ковальский даже дотронулся до него, проверяя, нет ли масляной пленки на поверхности.
И окончательно пропал. Никакая драгоценность в мире теперь не смогла бы отвратить его от этого ключа. Он знал, что должен унести его с собой.
Но Доктор не собирался становиться вором. Он еще раз с сожалением дотронулся до своей неожиданной находки, вышел из комнаты и отправился на поиски хозяина.
Старый венгр с густыми бровями не сразу понял, чего хочет от него бестолковый турист. Но стоило ему услышать переведенное на венгерский слово «ключ», как старик взвился, словно укушенный. Он не слушал ни объяснений Анжея, ни заманчивых предложений. Один раз Ковальскому все же удалось пробиться сквозь поток гневных восклицаний.
– Вы что-то открываете этим ключом?
На этот раз венгр отлично понял, о чем речь. И разъярился еще сильнее.
– Нет! – рявкнул он. – Ничего не открываем! Убирайтесь к дьяволу!
Один взмах руки – и Ковальского выставили вон.
– Хозяин ничего не продает, – напоследок сказал ему на ломаном английском охранник. – Идите в лавку.
Последнее предложение еще сильнее оскорбило Анжея. «Лавкой» назывался лоток перед входом, где продавались открытки, брелоки и прочая туристическая мелочь.
Кипящий от злости Анжей нашел Василия и обрисовал ему ситуацию. К счастью, Васе не требовалось объяснять, как важен для хозяина этот ключ.
– Если утащить, то непременно вспомнят про меня, – раздраженно закончил Ковальский. – Могут возникнуть проблемы. Нужно как-то хитрее…
Водитель поразмыслил немного, затем спросил:
– Нарисовать его сможете?
Лицо Ковальского просветлело.
Он изобразил по памяти ключ, а Василий нашел мастера, которому вручил эскиз. Повторить простую форму ключа оказалось нетрудно. Сложнее было с цветом… Но и тут мастер справился.
