Читаем без скачивания Своё никому не отдам - Сергей Калашников

Топот копыт конного разъезда за спиной стал отчётливым, и Гриша поспешил сойти с дороги. Остановился, пропуская десяток верховых сельджуков, и склонился в поклоне. Босоногий мальчишка в запылённых портах и драной на локтях рубахе не вызвал у патрульных никакого интереса. Впрочем, замыкающий вытянул плетью по согбенной спине. Лениво и без особого старания, но больно и очень обидно.

— Сахид! Опять ты портишь работников нашего командира, — попенял ему старший, обернувшийся на звук.

— Наоборот, я приучаю их быть покорными и терпеливыми.

Послышались смешки, и шуточки. Скучающие воины немного оживились и даже перешли с шага на рысь. А может быть, просто заторопились в город, где их ждёт отдых. Собственно, царевич спешит туда же. Только что удалось довести до конца первую часть его задумки — все подразделения ушли в заповедный лес, в самый его глухой уголок. Малые группы, отойдя от берега на лодке, огибали островок, и снова высаживались, после чего отправлялись к месту сбора звериными тропами, таясь не только неприятельских глаз, но и крестьян. Крались, а не шли. Но, кажется, сумели всё сделать скрытно.

Теперь враг должен начать вывозить отсюда войска — ну не надобны они ему на завоёванной территории, потому что население покорилось. А на других островах идут военные действия. Теперь неплохо бы выведать планы этого самого вывоза. Пластуны видели издалека, что корабли в заливе не появлялись, но вот, вроде какие-то мачты в стороне причалов вчера стали видны, поэтому про то, что творится в порту надо выведать наверняка.

Застава у бывшей стрелецкой слободы его не остановила — ясно же, что за чем-то послали пацана. Да и у пристани ему никто никаких препятствий не чинил. Пузатый барк, явно с пустыми трюмами — испский купец — ждал погрузки. Гриша зашел перекусить в кабачок, куда обычно наведывались моряки, и послушал разговоры. Потом побродил по торжищу — кое-какие лавки уже открывались. К крепости подходить даже не попытался — караулы кругом, редуты починяют, около казарм солдаты в чувяках и широких шароварах занимаются шагистикой.

Купил, хорошо поторговавшись, хомут, да и отправился восвояси. Главное он выяснил. Этот старенький барк пришёл сюда за зерном прошлого урожая, что припасено в амбарах воеводы. Но вместо этого плотники поспешно готовят стойла для лошадей, а экипаж вычищает трюмы. То есть судно готовят к перевозке воинской части. Возможно — целого полка. Конечно, поедут в тесноте, но ведь путь не так уж далёк. Даже этот тихоход вряд ли больше суток потратит на дорогу.

Хорошо, что войска уходят. Чем быстрее покинут эту землю строевые части, тем скорее он восстановит свою власть над островом. Но и отпускать отсюда боеспособные полки не очень хочется. Он ведь навалится на батюшкины войска.

Барк «Сунсьон» вышел из Ендрикского залива ранним утром. Полк пехотинцев для такого корабля — не очень большой груз, поэтому опытный капитан принял в трюм дополнительный балласт — камни. А что делать? Солдаты ведь обязательно вылезут наверх, а вес пяти сотен человек — это серьёзно. Так что по палубе станет невозможно пройти, но, по крайней мере, опрокидыванием это грозить не будет.

День прошел спокойно. Офицеры загоняли личный состав вниз, но сидеть в духоте и потёмках никто не желал и бойцы просачивались на вольный воздух, используя для этого любые возможности. А, когда солнце уже склонялось к горизонту и ветер затих, три рысские галеры появились с востока. Канониры приготовились к бою, но до наступления темноты расстояние оставалось слишком большим для начала пальбы. А потом ночью уже просто ничего было не видно.

Люди напряженно всматривались во тьму и прислушивались к доносящимся звукам. Когда во тьме возникло невнятное пятно, выстрелили сразу, как только навели орудия. Кажется, попали, и не одним ядром. Тем не менее, таранный удар проломил борт и заставил содрогнуться старый парусник. Вот только никто не понял, почему рядом с пробоиной нет никакой галеры. То есть видно же было, как неясный контур её прошел за кормой. Кто же тогда нанёс удар?

Тонул «Сунсьон» долго. Во всяком случае, когда взошла луна, он продолжал оставаться на поверхности, хотя и изрядно накренившись. Все три галеры оказались в пределах видимости. Лежали в дрейфе посреди заштилевшего моря и ни одним движением, ни одним огоньком не подавали ни малейшего признака жизни, наблюдая за попытками завести под пробоину пластырь и драку за места в шлюпке. Кажется, в этой битве погибло больше сельджуков, чем за всю Ендрикскую компанию. Выстрелы и звон клинков намекали на то, что баталия идёт нешуточная.

К месту трагедии рыссы подошли на рассвете и выловили из воды тех, кто держался за плавающие реи, бочонки и другие предметы. Шлюпки они догнали ещё при свете луны и людей с них сняли.

— Ай да Гришутка, вот вроде сопляк ещё, а ведь всё вышло, как он отписал, — командир флотилии командор Никита Иванович Вельяминов — брат царевича Гриши и сам тоже царевич — довольно покручивая ус, стоял на корме галеры и в очередной раз перечитывал послание младшего в их семье. — Поднимите сигнал. Пусть командиры кораблей прибудут, — распорядился он. — А мне кофию подать с дусским ромом!

Глава 8. Метлой их!

Самым сложным оказалось — сохранить скрытность. Полтысячи крепких мужчин — это полтысячи норовов. Заставить их усидеть на месте и грызть сухари, запивая столь скудную пищу холодной водой, потому что костров разводить нельзя, чтобы не привлечь внимания дымом — пусть кто-нибудь попробует с этим совладать. Под кронами старых елей на толстом слое хвои жаркими августовскими днями сидели, стояли, лежали или переминались с ноги на ногу люди, ничем не занятые. Даже разговаривать было велено не в полный голос.

Федотка выручил — принялся учить всех подряд гимнастике, показывая разные хитрые движения, и народ к нему потянулся. Кто-то тщился встать на голову, кто-то пробовал сделать «мостик». Соревновались в приседаниях на одной ноге или количестве отжиманий. Казаки похвалялись приемами, что использовали в своих тренировках, у стрельцов было чем похвастаться. Люди потели и спадали с тела на скудных харчах. Бояре постоянно просили позволить им сделать вылазку, но Гриша им этого не позволял категорически. Количество разведчиков, рассылаемых из лагеря, оставалось минимальным.

Подростки из молодой казачьей поросли ходили без оружия в простой крестьянской одежде и босиком, чтобы ни при каких обстоятельствах не насторожить оккупантов. Собственно, решали они очень простую задачу — надо было укараулить, когда очередной полк отправится к заливу для погрузки на корабль, а потом уже сам царевич отправлял через рыбаков весточку своему брату, чтобы тот поджидал транспорт с войсками.

Как и где его топить — этого опытному военному моряку подсказывать не требовалось — знает он здешние воды. А то, что предыдущий корабль пропал, так это случается. В море всякое бывает. После бесследного исчезновения первого судна обеспокоенности у сельджуков не возникло. Бой прошел посреди чистого моря и без свидетелей, к тому же никто в тот раз не ушёл и ничего никому рассказать не мог. А вот второй транспорт топили артиллерией и грохот канонады слышали многие — Никита подтянул два фрегата и бомбардировал зафрахтованный Аскер-эфенди тугальский галиот, потому что подкрасться к нему под покровом ночи на этот раз не получилось — дул ровный ветер и ночное светило оказалось на небосклоне не вовремя. Да и перехватить это судно смогли в узком месте почти на подходе к порту назначения.

Гриша снова корпел над картой и пытался сообразить — как теперь станет действовать неприятельский командующий. Однако долго терзаться не пришлось — еще один полк, до этого размещавшийся по трём усадьбам, походным маршем проследовал к заливу и ушел на сельджукских галерах, что как раз сопровождали до Ендрика посланника самого султана.

Аскер-эфенди дождался-таки высочайшего выражения удовольствия и фирмана, согласно которому завоёванная земля даровалась победителю — ему. Ну и сам этот победитель со своим корпусом настойчиво приглашался туда, где сейчас имеется острая нужда в свежих войсках.

Рысский флот устроил этой эскадре горячую встречу где-то в Наветренных Проливах, при этом и произошло одно из крупнейших морских сражений этой войны — обе стороны понесли большие потери и приписали победу, естественно, каждый себе. Вести, дошедшие до царевича, были отрывочны и не изобиловали подробностями. Для него важно, что на острове осталось всего-то сотни три неприятельских солдат, расквартированных в крепости, защищающей вход в залив. Из этого гарнизона высылаются малочисленные патрули по всему острову, и выставляются заставы там, где пересекаются дороги. А мест таких — два. Вот эти патрули казаки и уничтожили, как только корабли, увозящие строевые части, скрылись за горизонтом. Вслед за этим атаковали заставы и тоже перебили тех, кто не успел сдаться.