В таких условиях по отношению к обеим из названных выше генеральных концепций политики и модификаций каждой из них одни и те же вопросы могут обладать разным значением, какие-то вопросы могут представляться «некорректно поставленными» (в том смысле, что на них невозможен ответ типа «да — нет»), какие-то вопросы могут представляться лишёнными смысла, т.е. неадекватными жизни. То же касается и соотношения ответов на разного рода вопросы и . При этом в условиях толпо-“элитаризма” вопросы могут проистекать из одних концепций, которым привержены вопрошающие представители правящей “элиты”, а ответы могут даваться, исходя из других концепций, выражающих идеалы подвластных “элите” «респондентов».
Памятуя об этом, обратимся к статистике изучения «общественного мнения» в нынешней «Россионии».
____________________
Подборка статистики опросов россиян на политические темы, проведённых ВЦИОМ, опубликована на сайте “Политического журнала” (№ 22 (117) / 19 июня 2006 г.). Это статья “Большое партийное будущее” директора ВЦИОМ по исследованиям Владимира Петухова [111]. В ней сообщается:
«На протяжении последнего года уровень одобрения партийной системы составлял 15 — 20 %, неодобрения — 55 — 60 %. По степени критичности оценок с политическими партиями могут сравниться только такие признанные аутсайдеры общественного мнения, как Госдума (где представлено большинство ведущих партий), правоохранительные органы и профсоюзы. Это, безусловно, не способствует укреплению легитимности и доверия по отношению ко всей политической системе страны»
(http://www.politjournal.ru/preview.php?action=Articles amp;dirid=149 amp;tek=5854 amp;issue=165).
По существу это означает, что реализация в России западного либерального проекта зашла в политический тупик, в котором завоевания либерализма деградируют либо перерождаются во что-то ещё, что либерализму не свойственно.
Последнее подтверждается статистикой этого же опроса:
«В основном поддерживается классическая модель многопартийности, при которой в стране действуют две-три большие, хорошо организованные массовые партии, сменяющие друг друга у власти. Такой модели отдаёт предпочтение почти треть (29 %) россиян. Ещё 17 % считает, что партий должно быть много и разных. Вместе с тем достаточно много (25 %) сторонников однопартийной системы, а также тех, кто полагает, что Россия в настоящий момент вообще не нуждается в партиях и главное для неё — настоящие лидеры, вожди (20 %) [112]. При этом вариант однопартийной системы в основном близок пожилым людям, тогда как молодёжь и респонденты средних возрастов выступают за партийный плюрализм» (там же, в следующем абзаце по тексту).
Такая статистика характерна для периода «разброда и шатания» — «плюрализма мнений», который завершается либо потерей обществом своеобразия, либо его консолидацией на основе какой-то определённой совокупности политических мнений, выражающих общественно признаваемым образом так называемую «национальную идею», актуальную на некоторый исторический период. «Национальная идея» в этом случае ложится в основу политики государства, которую большая часть общества если и не поддерживает инициативно, то хотя бы соблюдает лояльность, активно не противясь ей и не саботируя её.
С этими данными, приводимыми В.Петуховым, надо соотнести и выдержки из материалов ещё одного всероссийского опроса на политические темы, проведённого ВЦИОМ в середине июня 2006 г. среди 1600 респондентов, опубликованные 25 июня 2006 г. сайтом NEWSRU.COM.
«Большинство россиян (67 %) считают, что наша политическая культура самобытна, она сильно отличается от политической культуры других развитых стран. Не согласны с этим 24 % респондентов.
Как утверждают опрошенные Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), для нашей политической культуры характерны пассивность, равнодушие и нежелание людей участвовать в политической жизни (68 %), неумение и нежелание соблюдать законы (56 %), всеобщее неверие в идеалы и принципы (52 %).
В то же время 54 % респондентов считают, что для неё свойственны такие качества как уважение людей к государственным символам, открытость и восприимчивость к опыту других народов (53 %), коллективизм, стремление решать все основные вопросы сообща (51 %).
Причём в представлениях респондентов, ориентация на согласие, кооперацию с другими людьми, поиск компромисса несколько перевешивают склонность к соперничеству, конфликтам, «войне всех со всеми» (45 % против 38 %). А традиция авторитаризма, самодержавия и антидемократические начала в политике чуть более распространены, чем традиция народовластия и демократические начала (44 % против 37 %).
Как показывает опрос, примерно равное число респондентов считают, что нашей политической культуре свойственны консерватизм, высокое влияние традиций, уходящих корнями в прошлое, и — стремление к новизне, отсутствие устоявшихся норм и традиций (45 % и 40 %); самостоятельность людей, опора на собственные силы и — несамостоятельность, ориентация на поддержку государства (46 % и 43 %)» (http://www.newsru.com/russia/25jun2006/polit_print.html).
Если эти данные соотносить с генеральными концепциями организации жизни общества, о которых речь шала выше [113], то из этих материалов можно понять, что Русь как цивилизация сохранила свою самоидентичность [114], а библейская концепция управления, под властью которой Русь живёт уже более 1000 лет, для большинства по прежнему неприемлема [115] именно потому, что сохранена самоидентичность Руси.
Но вернёмся к статье В.Петухова. Далее он, говоря о роли партий в политической жизни и предпочтениях, выраженных респондентами по отношению к каждой из партий, высказывает следующее мнение:
«В современной России, похоже, реализуется такая модель многопартийности, при которой, как отмечают американские теоретики гражданского общества Д.Коэн и Э.Арато, «формированием интересов и принятием решений ведают сами политические партии, тогда как функция голосования состоит лишь в том, чтобы выбрать одну из претендующих на власть политических элит и принять их лидерство. Голосующие — это потребители, а партии — предприниматели, предлагающие на выбор альтернативные пакеты решений и менеджмент» (выделено жирным нами при цитировании). Именно в этом контексте следует рассматривать колоссальный разрыв между «Единой Россией» и всеми другими партиями, которым сегодня даже «заинтересованному покупателю» предложить практически нечего.
Иначе говоря, партии — их руководство — как предприниматели предлагают обществу управленческие услуги, а избиратели как потребители выбирают те или иные пакеты услуг соответственно своим ощущениям жизни и миропониманию. Такая оценка роли партий при сложившемся характере взаимоотношений государственности и общества в большинстве стран в современности в целом адекватна, конечно, если вывести из рассмотрения или оставить в умолчаниях вопрос о концептуальной власти и взаимоотношениях с нею руководства и рядовых членов партий.
Если этот вопрос не замалчивать, то, сказав «А», В.Петухову следовало сказать и «Б», а именно:
Управление всегда концептуально обусловлено.
Соответственно, казалось бы альтернативные «пакеты решений» и управление (менеджмент), предлагаемые разными партиями, в действительности могут выражать одну и ту же концепцию управления.
Поэтому, если концепция управления в целом признаётся обществом в качестве выражающей его интересы [116], то избиратели достаточно активны для того, чтобы государственная власть чувствовала себя легитимной, поскольку избиратели отдают предпочтение тому или иному «пакету управленческих решений» и управленческому персоналу, который заявляет о своей готовности реализовать этот «пакет решений» в политике в русле признаваемой обществом концепции.
А вот если проводимая в жизнь концепция управления не выражает интересы большинства общества и люди это как минимум чувствуют (а как максимум осознают альтернативные концепции и могут мотивировать свою приверженность той или иной альтернативе), то для них нет разницы между казалось бы альтернативными «пакетами решений» и командами управленцев, которые заявляют о своей готовности воплотить в жизнь содержимое этих «пакетов» в жизнь. Кроме того, из истории известно, что упаковка — «пакеты» — это одно, а результат воплощения в жизнь содержимого этих «пакетов решений» — это другое. При таких условиях для избирателя рынок предложения управленческих услуг оказывается пуст, и при всём обилии предложения «пакетов» и команд изрядной доле избирателей на этом “рынке” нечего делать.
Именно такое положение дел имеет место в нынешней «Россионии». И это утверждение подтверждает статистика ответов на другие вопросы, приводимая В.Петуховым:
