Не знаю уж, как было достигнуто соглашение между иммиграционными службами двух государств, но на штампе, закрывавшем нашу никарагуанскую визу, появилась печать «аннуладо» и таким образом, виза была возобновлена. Надо сказать, что никарагуанцы — служащие пограничного пункта, отнеслись к нам с сочувствием, помогли бесплатно доехать до города Чинандéга, лежащим как раз между Манагуа и пограничным пунктом Гвасáуле, только что покинутым нами. Они же дали нам весьма полезный совет: обратиться к консулу Гондураса, имеющему место пребывания в этом городе. К сожалению, консула Гондураса в этот момент в Чинандеге не оказалось. Консул (женщина), выехала в Тегусигальпу и должна была вернуться только через три дня. Разместиться в дешёвой гостинице нам помог русский доктор Саша, живущий в Чинандеге уже несколько лет вместе с женой-ленинградкой, Оксаной (тоже врачом) и очаровательной десятилетней дочуркой Анечкой. В отеле, носящем уж не помню какое, но очень громкое название, мы продолжили наше знакомство с фауной Центральной Америки. Но если внешний вид панамских гигантских жаб и исполинских тараканов не доставлял эстетического удовольствия, то представитель животного мира Чинандеги поверг меня в состояние, близкое к панике. Из-за туалетного бачка появился скорпион весьма внушительных размеров (величиной с указательный палец) и, продемонстрировав свой фас и профиль, а также воинственно задранный хвост, неторопливо продефилировал к месту постоянной прописки. Положить конец опасному соседству вызвались Стасик и сосед-американец, назвавшийся большим специалистом по части уничтожения скорпионов. Выкурив чудовище из его укрытия с помощью подожженного полиэтиленового стаканчика, они устроили над ним суд Линча. Неслышимые человеческим ухом вопли истязуемого животного разнеслись по всей округе распугав всех сородичей в радиусе полумили от нашей резиденции. Во всяком случае, за все дни нашего в ней пребывания, ни одного скорпиона мы больше не видели. Хотя, как выяснилось, это вовсе не уникальное для Чинандеги явление. Например, на хозяина отеля наше сообщение не произвело никакого впечатления. Он только порекомендовал нам утром не становиться на пол босыми ногами, не включив свет, а также тщательно встряхивать одежду и обувь перец одеванием. Будьте уверены, эти меры предосторожности соблюдались нами неукоснительно.
Мысль о перенесённом унижении была столь нестерпима, что я и думать не хотел о необходимости поисков других путей обхода враждебной территории. Хотя умные соседи и рекомендовали попробовать отправиться в Гватемалу морем из порта Карри́нто или добираться до города Потóси, а оттуда — на территорию Сальвадора. Я уже закусил удила и не мог ничего другого делать, как обдумывать различные способы страшной мести оскорбителю. Один за другим были отброшены варианты прорыва через территорию Гондураса на танке с дипломатическим номером, перелёт на дельтаплане, захват самолёта, уничтожение вредного супериора с помощью специально приглашённого из России киллера и многие другие. Предложенный Стасом план — с помощью «подставных» лиц уговорить нашего врага вложить все свои сбережения в какой-нибудь из российских банков, был, после некоторого размышления отвергнут, как откровенно садистский. Ведь у него могут оказаться и малые дети! Что мы — фашисты какие-нибудь, что ли?!
В конце концов, решили воспользоваться в своей борьбе помощью «левой» прессы и гондурасского посольства в Манагуа. Логика подсказывала, что наш случай может заинтересовать сандинистскую газету «Баррикада» — во время недавней войны именно в Гондурасе базировались отряды «контрас» и Гондурас выступал в роли защитника демократии. Какой — вот этой?! В Чинандеге, с помощью новых наших знакомых (тоже врачей), Мананы и Самвела, выходцев из Грузии и Армении, познакомились с Луисом, окончившим в своё время институт в СССР и хорошо говорящим по-русски. Тот в свою очередь представил нас знакомому журналисту, тут же по телефону продиктовавшему набросок одному из редакторов газеты «Баррикада», русскоговорящему журналисту Гутьересу в Манагуа. Тот заверил нас, что уже завтра статья будет опубликована. Кроме того, сие вопиющее нарушение международных законов, поразило наших новых друзей, туристов из Швейцарии, проживающих неподалеку от нас. Ирэна — журналистка, её муж, Альфонс — адвокат. Их дальнейший маршрут такой же, как и у нас — в Гватемалу через Гондурас. Конечно, путешествуют они более комфортно, нежели мы, но это уж у кого какая «планида»… Они предложили замечательную идею — снять копии со всех наших документов и передать им. А они по прибытию в столицу Гондураса, Тегусигальпу, передадут их в канцелярию Президента, если удастся — со своими комментариями. Подготовив таким образом своё возвращение в Манагуа, мы дождались всё-таки приезда Генерального консула Гондураса в Чинандеге, убедившись в том, что она, возвращаясь сюда через тот же пограничный пункт Гвасауле, получила информацию о «пограничном инциденте» от самого супериора. В его, разумеется, интерпретации. Так что беседа с ней не заняла много времени — ровно столько, чтобы получить заверение в невозможности оказания нам действенной помощи. С тем мы и отбыли в Манагуа, где на терминале нас встретил тот самый русскоговорящий журналист из «Баррикады», Давид Гутьерес. Здесь же, на терминале, он вручил нам экземпляр газеты со статьёй. Вместе с Давидом, на его машине направились в консульство России, где больше часа объясняли консулу ситуацию, сложившуюся на границе, иллюстрируя свой рассказ документами и статьёй из «Баррикад». При этом особый упор делали на то, что через границу нас не пустили именно потому, что мы русские и паспорта имеем советские. Выжав из консула обещание подготовить ноту российского посольства посольству Гондураса, отправились туда. Встретили нас там неожиданно ласково, принеся официальные извинения и гарантии наказания всех лиц, виновных в происшествии. Тут же была оформлена новая виза взамен испорченной. Кроме того, виза была подкреплена двумя официальными бумагами: Факсом из Тегусигальпы и письмом на фирменном бланке посольства с требованием к пограничной иммиграционной службе оказать нам помощь в нашем передвижении по территории Республики Гондурас. Пока оформляли документы, в приёмной прозвучало два звонка. Первый — из посольства России. Уже знакомый нам консул, Евгений Юрьевич, выразил недоумение по поводу конфликта. И тут же получил заверения в том, что инцидент исчерпан и виновные будут наказаны. Второй звонок был… из канцелярии Президента Республики Гондурас! На консула жалко было смотреть! После того, как он положил трубку, лицо его напоминало медленно закипающий чайник. Я решил подлить масла в огонь, рассказав, как мог, о нашей беседе с супериором и повторив — может быть не столь изящно, зато похоже — жест, которым мой враг снабдил для наглядности свою лекцию о гондурасской демократии. Даже сидевший в другом конце комнаты Стас без труда заметил, что стрела попала в цель. Глядя в лицо консула, я молил Бога, чтобы аудиенция не окончилась инфарктом, чего, безусловно, не делал бы, если бы передо мною сидел супериор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
