как бугрятся мускулы. Ей было хорошо с ним... под ним.
Чувство ненависти к Ярому стало вытесняться диким беспокойством. Люба хорошо помнила это совершенное мощное тело любимого мужчины, у него не было этих шрамов.
Что с ним случилось?
Откуда взялись эти рубцы?
Почему он решил ей так наглядно и злобно продемонстрировать эти шрамы?
Явно ведь, что не просто так. Преследует определённую цель.
Какую?
Люба подняла на него большие глаза, всматриваясь в строгие черты лица. Девушка вздрогнула всем телом, заметив, как он досконально изучает каждую её эмоцию.
- А сейчас просветления в короткой женской памяти не наступило? – поинтересовался Ярый ледяным тоном.
- Слав, я не понимаю, что ты имеешь в виду? Что это за шрамы и какое я имею ко всему этому отношение?
- Чёрти бы тебя побрали, Люба! Ты имеешь ко всему этому самое прямое отношение. И перестань притворяться будто ничего не понимаешь. Ты ведь сама привела меня к людям своего отца, чтобы те убрали меня. Я словно последний кретин доверился тебе, отправился с любимой женщиной в отель даже не подозревая о том, что она задумала избавиться от меня. Но план твоего папаши провалился. Его люди в меня всадили три пули, которые и оставили эти шрамы, однако, чтобы я сдох этого оказалось слишком мало. Я лично убил этих двоих подонков, жаль, что третий сбежал.
Люба в полном непонимании смотрела на Вячеслава. Всматривалась в горящие синие глаза исполненные презрения, пытаясь понять, что за бред несёт Ярый.
Мужчина смотрел на Любу каким – то дико сверкающим взглядом. Казалось, что он едва сдерживается, чтобы не прибить её.
- Слава, я не понимаю почему ты меня в этом обвиняешь. При чём здесь я и мой отец? Я помню, как мы с тобой пришли в отель. Помню, что вышла почти сразу из номера, мне позвонил отец. Я должна была спуститься к нему.
- Дальше! - сквозь зубы процедил Слава, - давай, вспоминай, как оставила меня одного, а сама смоталась, чтобы в бойне не запачкаться. Я вышел следом за тобой уже через пять минут, только вот не дошёл. Меня завернули в номер напротив.
- А дальше я вернулась, а тебя уже не было. Ты исчез. Иного мне неизвестно, - Люба подняла на него наполненные слезами глаза, - я не знала почему ты исчез. Ты просто пропал. Через три недели мой отец лишился всего, что имел. А ещё через неделю убили мою семью, - Любе было непросто всё это вспоминать. Но она уже не могла заставить себя молчать. Хотелось выплеснуть на него всю боль и обиду.
- Теперь я понимаю почему ты убил моих родителей. Думал, что отец мой хотел убить тебя. Ты решил отомстить, - Люба всхлипнула, слёзы хлынули, заливая щёки, но она не отрывала взгляда от синих глаз Вячеслава, замечая, что гневное выражение на его лице стремительно заменяется на недоумённое.
- Как ты мог так поступить со мной, Слава? Мой отец не организовывал покушение на тебя, ведь за несколько дней до этого лично говорил мне, что хочет, чтобы мы с тобой узаконили наши отношения, - Люба легко вырвала свою ладонь из руки Вячеслава, который выглядел ошеломлённым. Он даже не шевельнулся с места, стоял, как статуя и наблюдал, как Люба отходит от него, наивно полагая, что выстраивая хоть небольшое расстояние между им и собой, может оказаться в безопасности. Чувство это обманчиво… очень.
- Что же ты за чудовище такое? - девушка качала головой и смотрела на Ярого так, словно он был самым ужасным монстром в целой вселенной. – Я ещё могу понять твоё желание отомстить моему отцу, который, якобы, как ты полагал, хотел убить тебя. Но что тебе сделал мой брат? Что тебе сделала моя мама? Ты ведь никого не пощадил, в том числе и меня.
Вячеслав широко раскрыл глаза пристально смотря на залитое слезами лицо молодой женщины. Она говорила так эмоционально, с таким пылом и явно ведь была уверена в своей правоте.
Сердце Ярого стало пропускать удары. В голове не укладывалось, что она может верить в тот бред, что несёт.
Или она за семь лет окончательно умом тронулась или…
Вячеслав резко вскинул голову с шумом втягивая через нос воздух, силился понять и придать осмысленности её словам, но никак не получалась.
Почему Люба обвиняет его в таких ужасных вещах?
Чтобы так искренне врать, с таким чувственным запалом и верой в свои слова надо быть просто неотразимой актрисой. Да она могла бы собрать все оскары за такую правдоподобную игру. Только вот играет она или говорит правду?
Мозг Ярова медленно стал взрываться от противоречий, терзаться разными сомнениями. Речь отняло так, как наверное никогда ещё не отнимало. Молчал. Слушал. А девушка всё распалялась, продолжая пятиться от него, большие светло – карие глаза видели в нём чудовище, от которого хотелось держаться как можно дальше.
- Что ты несёшь? - тихо спросил он.
- А то ты не знаешь? По твоему ведь приказу твои люди убили мою семью. Ты за раз отобрал у нас всё. Лишил даже крыши над головой, но зачем тебе понадобилось ещё и убивать? – Люба смело встретила его взгляд, - я все эти годы думала о том, как задам тебе этот вопрос, только вот сейчас понимаю, что зря спросила. По твоим глазам вижу, что ты будешь иметь наглость всё отрицать и ничего не пояснишь. Теперь я хотя бы знаю причину из - за которой ты мстил мне и моей семье.
- Конечно же я буду всё отрицать, чёрт побери! – рявкнул, сверкая синевой своих глаз, - потому что я реально не понимаю в чём ты здесь меня хочешь обвинить.
- Вот в чём, - Люба подняла свою левую руку и показала Ярому ладонь, на внутренней стороне которой красовался огромный шрам, убегающий слегка извилистой змейкой под длинный рукав её кофточки, - мои родные погибли, я же отделалась лишь этим. Если бы не брат твоего друга с его парнями, то мне даже страшно подумать, что со мной бы сделали эти звери перед тем, как убить.
Вячеслав ошалело таращился на длинный почти ровный рубец на ладони Любы и внутри мужчины всё холодело.
В этот момент Яров ощутил странное чувство: словно рухнул со скалы и медленно летит в глубокую бездну, заживо при этом сгорая.
Но его явно затуманенное сознание остро уловило
