Терраса оказалась действительно небольшой по размерам, зато уединенной. Здесь не толпился народ и я была одна уже не только по восприятию.
Поставив бокал на широкую каменную баллюстраду, я оперлась на нее ладонями. В воздухе царило летнее тепло, луна светила ярко-ярко. Прямо под баллюстрадой был расположен огромный бассейн, в котором вероятно днем купается Антон, сейчас же выход на задний двор был закрыт.
Беру бокал и делаю из него пару глотков. Очень вкусное шампанское. Отец всегда покупает сухое, а это полу-сладкое, прямо как я люблю.
— Может, тебе уже хватит пить?
Позади раздалось так внезапно, что я от неожиданности едва не уронила бокал.
Резко повернулась и увидела Артура. Он стоял ко мне почти вплотную. Как только вышел настолько беззвучно? Или я так сильно погрязла в единении с ночной природой?
— А может тебе хватит делать мне замечания, Артур? Домой поздно не приходи, платье такое тебе не идет, шампанское не пей. Что дальше? Скажешь с кем мне встречаться, и начнешь запугивать моих ухажеров? — наверное, это газики в алкоголе сотворили подобное, что из меня понесло все, что накопилось, — Ты ведь именно это сделал, да? Сказал Антону держаться от меня подальше?
18
Стальные глаза сузились. Артур подошёл ко мне почти впритык. Как хищник, загнавший кролика в угол. Именно так я себя чувствовала сейчас рядом с ним — таким высоким и широкоплечим, закрывшим собой весь обзор на холл позади него.
Пришлось вскинуть голову и затаить дыхание, потому что от терпкого мужского запаха дурман в голове стал ещё плотнее. Заволок сознание и потек по венам огненной самбукой.
Дядя обхватил бокал, который я держала и потянул его на себя, заставив меня разжать похолодевшие пальцы. Одним большим глотком допил содержимое, не отрывая от меня взгляда.
Я сглотнула. Это его действие выглядело очень сексуально. Кадык дернулся в тот момент, когда алкоголь протек ему в горло.
— Если я не ошибаюсь, ты собиралась дружить с Антоном, а не позволять ему засовывать тебе в рот язык? — произнес довольно резко.
Я вспыхнула.
— Это моё дело кому позволять как ты выразился засовывать мне в рот язык, а кому нет. Ты же не мой отец и запрещать мне встречаться с парнями не имеешь ни малейшего права.
— Для тебя я хуже твоего отца. Им ты можешь помыкать, а мной нет.
— Помыкать? — мой рот удивлённо округлился, — я никем не помыкаю. И тут ты прав. Ты слишком чёрствый и твёрдый как скала, чтобы к тебе можно было хотя бы как-то пробиться. Даже людей простых от меня отпугиваешь. С кем мне по-твоему общаться? Или каждого приводить на кастинг, чтобы ты мог выдать свою оценку стоит мне проводить время с человеком или нет?
Широкие скулы напряглись. Я охнула, когда Артур вдруг шагнул ко мне ещё ближе, заставляя вжаться поясницей в баллюстраду. Поставил руки по обе стороны от меня и склонил голову.
Непозволительная близость вскружила голову. Я выдохнула, а как вдыхать забыла.
— У меня есть обязательство перед твоим отцом, Рита. Я обещал ему, что ты будешь здесь в безопасности. А свои обещания я выполняю.
— О чем ты? — голос сел, но непонимание заставляло сопротивляться. — Не кажется, что это слишком? Я же не в тюрьму приехала. Может ты мне ещё руки свяжешь и на цепь посадишь?
Поток слов застрял на выходе изо рта, когда я почувствовала внушительную твёрдость, упирающуюся мне в живот. Ох… Сердце затарабанило как сумасшедшее. Неужели он?
— Связал бы, — неожиданно хрипло сказал Артур. В стальных глазах отразился полный месяц, и я поняла, что он смотрит на меня не так, как всегда. Мужские глаза не покрыты льдом. В них та же самая самбука, что течёт по моим венам. — Он тебе так понравился?
Я растерянно моргнула.
— Кто?
— Антон.
Какой Антон? Я думать забыла о том, как стоять на месте от того, как крепкое тело Артура жарит меня собой, а он про какого-то Антона спрашивает.
— Он мог бы мне понравиться.
— Так не бывает. Человек либо нравится, либо нет. С первой минуты общения. Тем более тебе.
— Что значит тем более мне?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты слишком открытая, Рита. У тебя на лице написаны все твои эмоции. И ты из тех девушек, кто либо влюбляется сразу, либо не делает этого вообще.
— Если ты так хорошо меня знаешь, зачем спрашиваешь? — от злости я вскинула голову. Лёгкий ночной ветер пронёсся между нами, испытывая мою выдержку на прочность. Ведь вместе с ветром я вдохнула горьковатый пряный запах мужчины, по которому сходила с ума уже несколько лет, и который оказался холоднее айсберга.
— Хочу понять как далеко ты могла бы с ним зайти.
— Для чего? Разве тебе не всё равно? Или это очередной пунктик об опеке, чтобы отчитаться перед моим отцом?
— Перед твоим отцом я не отчитываюсь.
— Тогда что?
Артур на секунду задумался как будто решал говорить или нет, а потом все же произнёс.
— Не подпускай к себе близко парней только из-за того, чтобы насолить мне.
Негодование буквально полоснуло по венам. Да как он смеет каждый раз унижать меня?
— Знаешь что, парней я к себе буду подпускать близко настолько насколько посчитаю нужным. И это не из-за тебя, а потому что я им нравлюсь. Да, Артур, я не маленькая девочка, как ты думаешь. И у меня может быть своя взрослая жизнь. В которой не будет тебя, раз уж тебе этого так не хочется!
Приложив все усилия, чтобы оттолкнуть его я вырвалась из цепкого захвата и не оборачиваясь, понеслась в зал. Щеки горели, в глазах застыли слезы. «Из-за него!»
Я жутко злилась! И не только из-за того, что Артур сказал мне всё это, а из-за того, что его слова были правдой. В Антоне я действительно искала замену. Пресный рафинад…
Смахнув слезы, я пронеслась по залу, минуя гостеприимную хозяйку и вышла через парадную дверь. Оставаться здесь мне больше не хотелось.
Куда идти я не знала. Просто нужно было подышать и заглушить засевшую обиду.
Стальные глаза сузились. Артур подошёл ко мне почти впритык. Как хищник, загнавший кролика в угол. Именно так я себя чувствовала сейчас рядом с ним — таким высоким и широкоплечим, закрывшим собой весь обзор на холл позади него.
Пришлось вскинуть голову и затаить дыхание, потому что от терпкого мужского запаха дурман в голове стал ещё плотнее. Заволок сознание и потек по венам огненной самбукой.
Дядя обхватил бокал, который я держала и потянул его на себя, заставив меня разжать похолодевшие пальцы. Одним большим глотком допил содержимое, не отрывая от меня взгляда.
Я сглотнула. Это его действие выглядело очень сексуально. Кадык дернулся в тот момент, когда алкоголь протек ему в горло.
— Если я не ошибаюсь, ты собиралась дружить с Антоном, а не позволять ему засовывать тебе в рот язык? — произнес довольно резко.
Я вспыхнула.
— Это моё дело кому позволять как ты выразился засовывать мне в рот язык, а кому нет. Ты же не мой отец и запрещать мне встречаться с парнями не имеешь ни малейшего права.
— Для тебя я хуже твоего отца. Им ты можешь помыкать, а мной нет.
— Помыкать? — мой рот удивлённо округлился, — я никем не помыкаю. И тут ты прав. Ты слишком чёрствый и твёрдый как скала, чтобы к тебе можно было хотя бы как-то пробиться. Даже людей простых от меня отпугиваешь. С кем мне по-твоему общаться? Или каждого приводить на кастинг, чтобы ты мог выдать свою оценку стоит мне проводить время с человеком или нет?
Широкие скулы напряглись. Я охнула, когда Артур вдруг шагнул ко мне ещё ближе, заставляя вжаться поясницей в баллюстраду. Поставил руки по обе стороны от меня и склонил голову.
Непозволительная близость вскружила голову. Я выдохнула, а как вдыхать забыла.
— У меня есть обязательство перед твоим отцом, Рита. Я обещал ему, что ты будешь здесь в безопасности. А свои обещания я выполняю.
— О чем ты? — голос сел, но непонимание заставляло сопротивляться. — Не кажется, что это слишком? Я же не в тюрьму приехала. Может ты мне ещё руки свяжешь и на цепь посадишь?
