– Не понимаю, – честно призналась я, – ты же знаешь, что я в футболе ничего не понимаю!
– Так я тебе все объясню! – с энтузиазмом воскликнул Эдик. – Пока будем ехать в такси, расскажу правила игры! А там ты уж сама разберешься. Только вот… – Он посмотрел на мои золотистые босоножки на тонких шпильках. – Только вот, боюсь, тебе ноги могут оттоптать. Может, переоденешься? Давай быстрее, я подожду.
Я смотрела на него во все глаза. По инерции Эдуард продолжал улыбаться. Я же чувствовала себя как вулкан за минуту до извержения. В глазах потемнело, в голове взрывались горячие фонтанчики. Мамочки, что происходит?! Неужели я опять слышу сигнал тревоги? Только-только я поверила в то, что в русской рулетке, которой, по сути, и является поиск мужчины в большом городе, мне повезло. И что же получается – выходит, я встречаюсь с эгоистом?!
Наверное, все мысли были написаны на моем лице. Во всяком случае, Эдик испугался.
– Малыш, я что-то не то сказал?… Ты не хочешь на футбол? – Его зеленые глаза были так наивно распахнуты. Нет, вы только подумайте, он и в самом деле удивился.
– А ты сам как думаешь? – мой голос предательски звенел.
– Я думал… Шура, но ты сама говорила, что открытие ресторана – это пустяк. Я подумал, что для тебя это ничего не значит. И раз уж мне повезло достать эти билеты… Ну прости меня! Если хочешь, пойдем в ресторан.
– В ресторан?! – повысила голос я. – Да кто тебе сказал, что тебя пустят в этот ресторан! Ты же одет как… как… как…
– Как человек, который собирался на футбол, – услужливо подсказал Эдик.
– Знаешь что, я, пожалуй, вообще никуда не пойду, – я со стуком сбросила золотые босоножки, – возьму в видеопрокате фильм «Зловещие мертвецы» и останусь дома.
– Шурка… – растерянно протянул этот так называемый футбольный фанат. – Шурка, я даже не знаю, что сказать…
– Вот и не говори ничего. Иди сам на свой футбол. Или пригласи кого-нибудь. Наденьте дурацкие майки, жрите хот-доги с майонезом и орите: «„Спартак“ – чемпион!» Это все не для меня. Понимаешь, я другая! Другая.
– Я вижу, – он слабо улыбнулся, – знаешь, я и правда виноват. Даже не знаю, как загладить свою вину. Хочешь, съем дождевого червяка? Все равно в китайском ресторане подали бы почти то же самое.
Я уничтожающе на него посмотрела.
– Понял. Ну хочешь, куплю тебе новые туфельки? Если это поднимет тебе настроение.
– А потом мы в этих туфельках пойдем играть в регби? – издевательски переспросила я.
– Шурка… Хочешь, приготовлю тебе спагетти?
– Спасибочки. Вместо ужина в китайском ресторане я, значит, должна есть слипшиеся макароны «Экстра». Какая заманчивая перспектива! Я специально нарядилась в лучшее платье, чтобы отведать макарончиков с кетчупом.
– М-да, ты права, готовлю я не очень…
– Знаешь, Эдик, просто уходи. Оставь меня одну.
– Хорошо, – вдруг согласился он, – один момент. Без лишних слов он вышел из комнаты. Если честно, я даже удивилась. Почему-то мне казалось, что он меня будет долго уговаривать, и в конце концов я все-таки милостиво соглашусь на покупку новых туфелек. Я мрачно размышляла о мелочности и ненадежности представителей якобы сильного пола, когда в окно вдруг постучали. Я вздрогнула. Живу я на одиннадцатом этаже. С детства я панически боюсь высоты, поэтому никогда не выхожу на балкон. Поскольку квартиру я снимаю, то даже не знаю, что на этом самом балконе находится, – кажется, мешки с каким-то старым тряпьем. Самое интересное – стучали в то окно, где балкона и в помине не было, в окно кухни!
Не без некоторой опаски я приблизилась к окну. Может быть, чей-то застигнутый врасплох любовник пытается спастись с моей помощью от не вовремя пришедшего «коллеги» Отелло? А может быть, грабители?! Схватив на всякий случай огромный нож для рубки мяса, я с замиранием сердца отдернула занавеску. И увидела… Эдуарда! Он стоял на узеньком карнизе (и как только на нем умещались его ножищи сорок пятого размера?!) и улыбался. Я так и застыла с раскрытым ртом. Жестом он показал мне, чтобы я открыла окно. Казалось, что ему совсем не страшно. Одной рукой Эдик небрежно придерживался за стену, а в другой руке держал… цветочный горшок.
Господи, но зачем ему понадобилось вылезать через окно вместе с моей любимой комнатной фиалкой?!
С трудом справившись с щеколдой, я открыла окно, и Эдуард забрался в квартиру. Он был счастливым и невозможно пыльным.
– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он, – можно руки помыть?… Ах да, это тебе, – он вручил мне горшок с фиалкой.
– Эдик… Но что все это значит?!
– Решил тебя развеселить, – пожал плечами он, – и потом, я читал, что провинившийся рыцарь должен совершить подвиг. Вот и решил…
– Но как ты попал на улицу?!
– Элементарно, Ватсон, – псевдо-Ланселот щелкнул меня пальцем по носу, – вылез в окно твоей спальни и по карнизу перебрался в кухню. Не волнуйся, я кандидат в мастера спорта по альпинизму. Так что я практически ничем не рисковал.
Не могу сказать, что мне нравятся такие вот бесшабашные мужчины. Скорее наоборот – в мужчине я ценю спокойствие и надежность. Но в Эдуарде удивительным образом сочетались эти два противоположных качества. Он мог быть взрослым, рассудительным мужчиной, но иногда в нем просыпался хулиганистый мальчишка. Удивительно – но напряжение было снято. В китайский ресторан мы не пошли, впрочем, на футбол тоже. Я переоделась в джинсы и футболку, и мы отправились в парк Горького, на колесо обозрения. А потом Эдик в знак примирения все-таки купил мне новые туфли.
Знаете, такие лиловые, с острыми носами и широкой перестежкой на щиколотке.
Те туфли я ношу до сих пор.
* * *
– Что вы будете, курицу или рыбу?
Приветливый голос блондинки-стюардессы вернул меня к реальности.
– Что?
– Я про обед говорю, – добродушно объяснила бортпроводница, – что вы выбираете?
– Я выбираю… Лерка, я выбираю Эдика! – Я подтолкнула подругу локтем.
От неожиданности она выпустила из рук стаканчик с кока-колой.
– Вот черт! Кашеварова, все, ты мне новую юбку должна.
– Ты слышала, что я сказала? Я выбираю Эдика!
Стюардесса смотрела на нас с вежливой непонимающей улыбкой. Она была совсем молоденькой – может быть, слегка за двадцать – и очень симпатичной. Простоватое, но милое лицо в обрамлении светло-русых кудряшек, веснушки, ямочки на щеках. Этакий боттичеллиевский ангелочек, сдобная булочка. Конечно, где ей понять…
– Простите, мы о своем, о женском. Я буду курицу.
Блондиночка выдала мне теплый лоток.
– Понимаю, любовь, – мечтательно улыбнулась она, – у меня вот тоже любовь. С киприотом. Познакомилась полгода назад в аэропорту. И с тех пор мы не разлей вода. Представляете, он мне предложил выйти замуж! Так что скоро я это все брошу, – стюардесса кивнула на тележку, уставленную подносами с едой.
