Читаем без скачивания Итальянская записная книжка - Владимир Файнберг

Потом центральный вокзал Термини. Идя по платформе, видели спящего на мраморной скамье огромного бомжа. Рядом такая же бродяжка. Ковыряла у него в носу! Идиллия.

Маттиа подарил план Рима. Маша углядела, что в двух остановках метро от вокзала — Колизей. Здесь его называют Колоссео. Отсюда — слово колоссальный.

Это первое, с чем мы столкнулись в Риме. Впечатление по силе не меньшее, чем когда я стоял перед египетскими пирамидами в Гизе.

Снаружи Колизей космически величав. Чем‑то похож на стихи Маяковского. Внутри каменный хаос перерытой археологами арены. Сохранились мрачные тоннели, по которым на неё выпускали то хищников, то гладиаторов.

Потом двинулся за нетерпеливой Машей к Форуму. Ей исторические памятники, музеи неинтересны. Я тоже теперь не ходок по музеям и картинным галереям, с моим‑то зрением. А Машу интересуют только духовные проблемы. И инжир, которым она сейчас лакомится, стоя на стремянке.

Дошли пешком до Форума, благо недалеко.

…Мраморные триумфальные арки, развалины дворцов, храмов, колонн, довольно тесно расположенные внизу, ниже уровня современной улицы. Странно, что не у Колизея, а здесь послышались мне крики мучимых и убиваемых первохристиан, привиделась ползущая пелена едкого дыма. Может быть, потому, что на Форуме сохранилась и двухэтажная тюрьма, где перед смертью находился апостол Пётр. Он тоже был распят. Вниз головой.»

Артур откинулся затёкшей спиной на спинку стульчика; взглянул на Машу, на огонь, на бочки. Вода в них забурлила, из‑под крышек валил пар.

Он подбросил в костёр несколько досок.

Маша все в том же белом переднике продолжала стоять на стремянке, собирала в миску плоды инжира.

— Где Джулио? — спросил Артур. — Сколько все это должно кипеть?

— Только что приходил, — ответила Маша. — Сказал, через сорок минут — баста. И будем обедать. А вы его не видели. Ни его, ни меня. Что вы там пишете?

В сквозной тени падающей от листвы и ветвей на лицо, голые по локоть руки, на белый передник, она была воплощением крепкого здоровья, молодости…

Артур ничего не ответил. Снова склонился над своими записями.

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА

«…После осмотра Форума я что‑то сильно устал, разнылась нога, и Маша, увидев на улице скамью в окружении тенистых деревьев оставила меня на ней, а сама отправилась к ближайшему киоску. Мы решили отдохнуть и перекусить. Тем более, нам составила компанию укромно стоящая под теми же деревьями статуя самого Гая Юлия Цезаря.

Он, конечно, не польстился на принесённые Машей апельсиновый сок, груши и персики. Невидящим взором смотрел вдаль на проезжающие по широкой улице автобусы и автомобили.

Этой улице мы потом пошли к означенной на карте площади Венеции. Навстречу всё время попадались чернокожие парни, назойливо предлагающие прохожим купить зонтики.

Потемнело. Я взглянул на небо. Оно стало жемчужно–серым. Закрапал тёплый чудесный дождик.

Хорошо было, укрывшись под узким тентом кафе, сидеть за покрытым красной скатёркой столиком на углу площади Венеции, пить «капуччино». Даже Маша залюбовалась площадью, мокрой, сверкающей. Правда, дальний конец этого пространства замыкало редкостное по наглой помпезности длиннейшее здание. Официант рассказал, что ныне это Музей оружия. Мемориал строился во времена короля Виктора–Эммануила и Муссолини. Римляне называют его «пишущая машинка».

Гениально точно.

Дождь усилился, и нам пришлось‑таки приобрести зонтик.

Когда идёшь под зонтиком вдвоём, это сближает. Как поздно все это пришло — Рим, Маша…

Свернули с площади направо, на какую‑то удивительно элегантную улицу, довольно узкую. Каково же было моё удивление, когда Маша различила название — Корсо! Знаменитая главная улица Рима. Здесь ходил Гоголь. Здесь увидел он зачуханного чудака, носившего такие панталоны, что казалось, вместо штанов он просунул ноги в рукава куртки.

Женская натура не выдержала. Маша заходила во все магазины по обе стороны улицы, а я ждал её снаружи под зонтиком.

Рим безлюден, время отпусков. Пройдут увешанные фотоаппаратами туристы, и — никого.

Бедная девочка, выходя наружу, говорила, что ей ничего не подходит, ничего не нравится. На самом деле, экономит наши деньги. Тем более, что она же затащила меня в «Оптику», и там мы купили замечательную семикратную лупу. За сумасшедшую сумму — 70 тысяч лир. К сожалению, небольшого диаметра, охватывает лишь несколько слов в строке.

Чем выше кратность, способность увеличивать, тем меньше диаметр. Таков закон оптики, объяснил Маше продавец в белоснежном халате…

Вода в бочках тихо клокочет. Маша давно ушла в дом. Только что подходил Джулио, знаками показал, что больше подбрасывать пищу костру не нужно, что он успел вздремнуть.

Однако, возвращаюсь к Риму. Почти все главные достопримечательности находятся на одной линии: Колизей — Форум — площадь Венеции — Пьяцца дель Попполо. В этих же краях знаменитая площадь Испании, Пантеон… А также масса старинных соборов.

Позавчера, доехав после электрички до станции метро «Октавиано», посетили Собор святого Петра. Попали как раз к мессе в одном из приделов. Помолились, получили из рук священника причастие. Здесь тоже торжественное великолепие мрамора и позолоты.

Все дни то солнце, то тихие, тёплые дождики. Зонт неисправимо сломался вчера, на третий день наших поездок в вечный город.

Зовут к обеду. Так странно звучит моё имя здесь, в Италии — Артуро, Артуро…

Налетел ветерок, невнятно прошелестела листва деревьев. И опять вспомнилось то место из Книги Царств, что прочитал Джулио на собрании общины»

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Было ещё совсем темно, когда ударивший из раскрытого окна сноп света заставил Артура вскочить с постели.

Свет разом погас.

Он перевёл дыхание, заставил себя подойти к раскрытому окну. За ним никого не было. В отдалении слышалась предрассветная перекличка петухов.

На всякий случай он закрыл окно, запер его на шпингалет и подумал о том, что зря не послушался бабушку Терезу.

Каждый вечер согнутая старушка бдительно обходила дом. Её лицо всегда неожиданно являлось из темноты, озарённое комнатным светом. Проверяла, закрыты ли на ночь окна первого этажа.

Всякий раз Артур вздрагивал от её беззвучного появления и всякий раз пытался хоть как‑то вступить в контакт. Однажды перегнулся через подоконник, погладил по плечику. Затрясла головой, закивала, знаками указывая, что окно нужно закрыть, прохрипела — «Буона нотге». «Буона нотге, Тереза,» — отозвался Артур.

Но теперь, когда часы показывали начало шестого утра, это не могла быть бабушка. Фонарь безусловно держала мужская рука, скорее всего, грабителя.

Артур понял, что уже не уснёт. Едва успел он одеться, как услышал робкий стук в дверь. Она была не заперта.

— Войдите!

Дверь открылась, и перед ним предстал Маттиа, одетый в ковбойку и поношенные джинсы, заправленные в резиновые сапоги. Рядом смущённо улыбался точно так же экипированный паренёк с фонариком в руке.

— Извините, — сказал Маттиа, — он думал, я спать тут, у себя, в своей комната. Приехал будить. Едем собирать э–э… виноград! Виноград, по- русски правильно?

Артур улыбнулся, кивнул и увидел в коридоре вышедшую на звуки голосов Карлу, а потом и сонную Машу.

Во время необычно раннего завтрака на веранде выяснилось, что уехавшие на мотоциклах Маттиа и его товарищ собирают виноград, чтобы немного заработать в каникулы. Карла рассказала и о том, что Маттиа с Кристиной обожают друг друга с самого детства, но поженятся лишь после того, как Маттиа закончит университет, встанет на ноги, сможет жить отдельно от родителей.

«Разве тут мало места?», — подумал Артур, но ни о чём не спросил. Маша хотела как можно скорей освободить Карлу. Здесь и без гостей было всегда полно хлопот.

Подвозя Машу и Артура на станцию, Карла напомнила, что в час дня их ждёт к обеду отец Марио, объяснила, как найти его церковь в районе Остии.

Накануне вечером этот молодой римский священник навестил Джулио и Карлу. Они говорили о скором прибытии какой‑то группы перуанцев, которую должны будут разместить по семьям в приходе Чеккины.

Артур с удивлением отметил, что начал кое‑что понимать по–итальянски.

Улыбчивый, отнюдь не похожий на надутого попа священник, с первой же минуты вызывал доверие.

Гости из России, видимо, тоже были интересны падре Марио. Когда тот узнал, что утром они снова поедут в Рим, он пригласил их к себе.

Сидя в электричке и поглядывая на тянущиеся через равнину призрачные акведуки, Артур решил не упустить случай, задать этому несомненно хорошо образованному симпатичному человеку свои вопросы. А их накопилось немало.

Они прибыли на вокзал Термини раньше, чем обычно. Прекрасный римский рассвет золотил вершины зданий и пышно разросшихся деревьев.