Я упираюсь взглядом в его тёмно-серый шёлковый жилет под камзолом. Смотрю на его строго сомкнутые губы. Инстинктивно облизываю свои. Моргаю. Напряжение в воздухе растёт.
Двадцать баллов за проверочную работу, его рука с тёмно-серым перстнем высшего тёмного ложится на мой комментариус. В воздухе повисает пауза. Неужели, это всё? Наказания не будет? И десять штрафных баллов за запрещённые подсказки другому адепту.
Бросаю полный ужаса взгляд на свой комментариус. Он вспыхивает красным. Да так и горит! Не тухнет!
По классу проходит шёпоток. Некоторые привстают со своих мест. Некоторые вытягивают шеи, чтобы получше рассмотреть редкое зрелище.
Сто штрафных баллов набраны. Теперь мне прямая дорога домой.
Ректор хмурится и тоже смотрит вниз. Не похоже, чтобы он ожидал того, что случилось. Берёт в руки мой комментариус. Пролистывает. Нет, это не ошибка, увы.
Снова смотрит на меня. Между бровей знакомая складка. В глазах вопрос.
Спрашивает так тихо, что слышу только я, да, возможно, ещё Микела:
Когда только успела? в его глухом голосе искреннее удивление. И правда не знал, что я хожу по краю?
На зельеварении, шепчу, сцепляя перед собой кончики пальцев. Нижняя губа дрожит от обиды.
Что ж, его голос меняется. Снова холодный и чужой. Это многое упрощает. Леди Клири, соберите ваши вещи. Проследуйте в приёмную. Согласно Уставу, с этой минуты вы отчислены из Академии Стихий.
Нет, поднимаю подбородок и выдерживаю его взгляд.
Нет? его левая бровь поднимается и возвращается на место.
Для убедительности мотаю головой:
Нет, я не согласна. Я хочу погасить штрафные баллы, киваю в конец кабинета. В красном углу.
В классе поднимаются шум и возня.
Тихо! рявкает ректор, чуть повернув голову, и все послушно смолкают.
Он скрещивает руки на груди и прищуривается:
То, о чём вы просите, больше не применяется в нашем учебном заведении.
Пятьдесят первый пункт Устава, парирую я. Если он не применяется, это не значит, что он отменён. Он действует до сих пор. И я требую, чтобы он был применён ко мне!
Разворачиваюсь и иду в сторону красного угла. Делаю глубокий вдох, набираюсь решимости, сжимаю кулаки и делаю шаг.
Деревянный помост под моим башмачком выдаёт жалобный скрип. Поворачиваюсь вокруг своей оси и решительно смотрю исподлобья на ректора.
Кажется, сейчас тот момент, когда даже ему сложно скрывать свои истинные эмоции под маской холодного безразличия. Мне даже на миг чудится, что я замечаю тень растерянности на его надменном лице. Но уже в следующий миг его самообладание восстановлено.
Что ж, роняет он лениво, неспешно направляясь к своему столу. Опирается ладонями о спинку преподавательского кресла, сжимает её до побелевших костяшек. Патрик, сбегайте-ка в приёмную и принесите то, что просит леди Клири. Розги.
Патрик послушно соскакивает с места и вылетает прочь из кабинета.
Мигает сигнальный артефакт над дверью: урок закончился. Но никто и не думает сдвинуться со своего места. Ещё бы. Все готовятся вживую увидеть то, что давным-давно стало историей, то, что помнят разве что наши дедушки и бабушки. Наказание розгами.
Время тянется мучительно медленно. Красные стены позади словно жгут мне спину. Стою у всех на виду в этом позорном красном углу. Эти минуты я запомню на всю жизнь! Минуты моего позора.
Скорее бы уже это закончилось!
Скрип двери воспринимаю как облегчение. Возвращается Патрик с каким-то деревянным ведром в руках, из которого торчат деревянные прутья. Вместе с ним в кабинет заглядывает низенькая девочка в чёрной мантии с каре. Узнаю её это она провожала меня к моему месту во время вступительных экзаменов.
Господин ректор, тихо пищит та. Этот мальчик сказал…
Всё верно, обрывает её тот. Вы свободны.
Девушка склоняет голову и пятится назад к двери. Успевает бросить на меня взгляд, полный удивления и сочувствия. Наконец, дверь за ней мягко прикрывается.
Ректор вертит в руках деревянное ведёрко, словно впервые его видит. Затем берётся рукой за прутья и вынимает их. Стряхивает капли воды. Видимо, прутья были замочены в ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я подавляю вздох ужаса, рвущийся из груди. Так вот они какие, эти розги. Связка деревянных прутьев с полметра длиной.
Итак, леди Клири, ректор пристально смотрит на меня. Сейчас самый лучший момент для того, чтобы передумать, пройти в приёмную и оформить ваше отчисление.
Нет, отвечаю твёрдо хриплым голосом, хотя внутри едва живая от страха.
Вы в этом уверены? с нажимом спрашивает ректор, прожигая меня взглядом, в котором плещется тьма.
Да.
Что ж, раз так, тогда приступим.
Каждый его шаг по направлению ко мне кажется оглушительно громким и отдаётся в ушах, совпадая с бешено колотящимся сердцем. Чувствую, как по спине ползёт капелька холодного пота.
Неужели, это происходит со мной наяву? Неужели, это случится сейчас?
7. Наказание
Лианда.
Он приближается. Подходит вплотную. Заслоняет собой солнечный свет и адептов. Нависает надо мной. Упираюсь глазами в плотную чёрную ткань камзола. Боюсь поднять глаза, потому что не готова увидеть его истинную реакцию.
Мир сужается до меня, дрожащей от страха, и мужчины напротив, который держит в руках мою свободу. Снова. Снова я в его власти. Вот только в отличие от прошлой нашей встречи, сейчас мне бежать некуда.
Чувствую, как он наклоняется. Шарахаюсь назад, но стальной капкан его твёрдой руки, сомкнувшийся у меня на запястье, не даёт сделать ни шага.
Его губы медленно, но неотвратимо приближаются к моему виску, и я слышу, как он цедит едва слышно звенящим от злости голосом:
Заканчивай этот спектакль, Лианда!
Я не…
Я сказал прекращай. Немедленно! каждое его слово заставляет вздрагивать, его взглядом сейчас можно плавить металл, и куда только делось то холодное равнодушие, которым он окатил меня в первую встречу? Ты передумала. Я всё улажу. Просто молчи и кивай. Поняла меня?
Молчать и кивать? Сегодня, завтра, всю жизнь. Потому что он так решил. А чего хочу я? Ему плевать. Поняла ли я его? Конечно. Вот только я не согласна!
Отчаянно мотаю головой:
Нет.
Повисает молчание. Мне кажется, или я слышу вздох разочарования?
Тем хуже для тебя, чеканит тихо, едва касаясь губами моего уха.
Поворачивается ко мне спиной, лицом к остальным.
Согласно пятьдесят первому пункту Устава Академии Стихий, произносит громко равнодушным ровным тоном, его адепт, набравший сто штрафных баллов в течение одной учебной недели, подлежит отчислению, если штрафные баллы не будут погашены. Десять ударов розгами погашают сто штрафных баллов. Наказание приводится в исполнение немедленно и публично в красном углу. Леди Клири, вытяните вперёд руки ладонями вверх.
Ловлю взгляд Микелы. Подруга в ужасе закрывает рот ладонями, глаза влажные и красные. Патрик отводит глаза, смотрит в сторону. Лариша Паул о чём-то перешёптывается с соседкой, глядя на меня с сочувствием.
Скрип отодвигаемого стула. Шелест пергамента. Шорох портфеля по паркету.
Чувство жалости к себе накрывает с головой. Сейчас вообще не время и не место, но я вдруг чувствую, что в носу начинает щипать.
Натыкаюсь на взгляд Каллы Поркес. То, что я стою здесь во многом её заслуга. Она это знает. Вон как злорадно ухмыляется и довольна собой. Если сейчас я ещё и расплачусь доставлю ей ещё больше удовольствия.
Как ни странно, но именно взгляд врага придаёт сил собраться. Делаю глубокий вдох. Вытягиваю вперёд ладони. Жмурюсь и отворачиваюсь: не хочу видеть, как это будет происходить. Не хочу помнить.
Он ведь предупредит, как-то там, например, на счёт три, да?
Воздух вспарывает свист деревянных прутьев, а спустя мгновение ладони обжигает дикой болью, словно я со всей силы сжала раскалённое железо.
Ай!
Сжимаю глаза ещё сильнее, морщу нос.
Прикусываю до крови губу, чтобы переключить ощущения на что-то другое, что-то, что можно вытерпеть. Потому что боль от нового удара по рукам невыносима.
