В коридоре виски сдавило хорошо знакомое ощущение. Туран прислонился спиной к стене. Кажется, будто проход между комнатами наполняется зыбким туманом. Серые струйки скручиваются тугими жгутиками и пытаются залезть в голову через уши, рот и ноздри. Господи, это… Туран инстинктивно напрягся и мысленно сотворил вокруг себя прозрачную пирамиду. Серый туман тут же отхлынул от пси-барьера.
Пси-воздействие – быть того не может! Туран закрыл глаза и сосредоточился, прозрачная пирамида засверкала отточенными гранями. Эмпат. Нет! Бери выше – телепат пытается залезть в мозги. Он должен быть где-то рядом.
Пси-способности даже самых сильных мастеров не простираются дальше двух десятков метров. Неизвестный телепат может быть либо во дворе, либо на первом этаже, либо на крыше. Его нужно найти, причём как можно быстрее.
Темнота перед внутренним взором быстро рассеялась. Вот яркий контур старшего следователя застыл в конце коридора. От утуса Бизина веет удивлением и внутренним напряжением. А это контур городового у ворот. Полицейскому скучно и хочется опрокинуть кружечку горячего кофейку с коньячком. Прямо под ногами, на первом этаже, женщина. Да, точно женщина. Она очень расстроена и ещё больше напугана. В доме полно людей: домашних купца, прислуги, полицейских, но это обычные люди. Телепат. Где?
Поздно. Неизвестный телепат почувствовал отпор и тут же отключился. Серый туман в коридоре испарился. Если контуры простых людей отливают красными тонами, то мастера, тем более такие сильные, сияют огненными столбами. К горлу подступило отчаянье, Туран ещё раз, насколько ему позволил дар эмпата, проверил пространство в доме и вокруг него. Поздно. Неизвестный мастер ушёл.
– Ты чего? – утус Бизин тронул за плечо.
Старший следователь встревожился не на шутку. Он никак не ожидал от молодого такого странного представления.
– Телепат, – Туран распахнул глаза. – Утус Бизин, вы не поверите: только что какой-то телепат пытался залезть мне в голову.
– И? – утус Бизин придвинулся вплотную.
– Удрал, – Туран виновато опустил голову. – Почувствовал меня и удрал.
В Раконском университете Турана специально учили читать эмоциональный фон людей и скрывать свой собственный. Последнего удалось добиться особенно легко. Когда вокруг тебя одни мастера, несовершеннолетние мальчишки, баловники и шалуны, нехотя научишься. Так же Турана учили мысленно просматривать пространство вокруг себя и выискивать мастеров. Неизвестный, незарегистрированный и необученный мастер – потенциальный смутьян и преступник. Вот уж никак не думал, что такие знания могут пригодиться.
– Вот оно что, – горячее дыхание старшего следователя ударило в ухо, – ты, покамест, никому ни звука. К мастеру Лугану вместе пойдём. Такие штуки с начальством согласовать нать. И в протокол пока не вноси. Мало ли что.
В минуту сильного волнения в речи утуса Бизина просыпается деревенский говор. Как выходец с низов, старший следователь очень гордится умением выражаться как образованные начальники.
– Хорошо, – шёпотом ответил Туран.
Осмотр места преступления закончен, пора допрашивать свидетелей. Для беседы выбрали просторную столовую на первом этаже.
Наверняка покойный купец очень гордился своей столовой. Туран с интересом покосился по сторонам. Главная задача далеко не скромной обстановки показать гостям весьма немалый достаток хозяина, да и его любовь плотно покушать заодно. Полки двух сервантов заставлены дорогой посудой. В свете свечей фарфор сияет вычурной позолотой. Пузатые чайники гордо вытягивают загнутые носики, стопки тарелок словно фигурные столбы подпирают полки. Серебряные ложки, вилки, ножи как солдаты на плацу лежат в вертикальных коробочках.
Обеденный стол человек на десять накрыт белой скатертью. Расторопная прислуга убрала грязную посуду и смела крошки. По указанию утуса Бизина Туран оставил возле стола ровно три стула, остальные снёс к окну и сложил пирамидой. Старший следователь демонстративно присел у края стола. Значит, допрашивать свидетелей и вести протокол придётся самому – добрый знак. Из чёрной кожаной папки Туран выложил на стол стопку чистых листов и громким голосом велел вызвать угору Юрлу Амнос, свежеиспечённую вдовушку.
Это даже интересно, Туран вежливо приподнялся со стула. Допрашивать богатых дамочек ещё ни разу не приходилось. На вид угоре Амнос лет тридцать восемь – сорок. Для своих лет у неё до сих пор довольно стройная фигура. На вдове просторное домашнее платье в меру удобное, в меру дорогое. Глаза красные, однако слёз не видно. Не иначе угора Амнос успела подняться в спальню и припудрить носик. Белые ручки нервно теребят кружевной платочек.
– Прошу вас, присаживайтесь, – Туран галантно указал на стул напротив.
– Благодарю, – угора Амнос прошуршала пышным платьем.
Душу вдовы раздирают печаль от потери мужа и страх за собственное будущее – крайне интересное сочетание. С чего бы это?
– Представьтесь, пожалуйста, – Туран опустился на стул.
– Юрла Тонкич Амнос, урождённая Сурат, из дворян, – тихо произнесла вдова.
Ого! Капля чернил едва не сорвалась с кончика стального пера. Туран быстро записал полное имя вдовы. Купец женился на дворянке. Не иначе, тяжёлое финансовое положение заставило дворянина Сурата выдать дочь за мужика. Пусть богатого, только всё равно мужика с грубыми руками и дурными манерами.
– Год рождения?
– Девять тысяч двести сорок шестой, – с натугой произнесла вдова, будто призналась в тяжком грехе.
Туран аккуратно внёс паспортные данные в протокол.
– Расскажите, пожалуйста, что произошло?
– Ну-у-у…, – в голове угоры Амнос с трудом зашуршали шарики и ролики, – как обычно после ужина мой муж поднялся в свой кабинет. Я ненадолго задержалась в столовой. Прислуга постоянно нуждается в указаниях, как вы знаете. Как вдруг сверху послышались громкие голоса, даже крики. А потом что-то затрещало, стукнуло и грохнуло. Я испугалась и поспешила в кабинет мужа. В коридоре Нируна, служанка наша, сказала, что какой-то мужлан в чёрном сбил её с ног и убежал в её комнату. Но я всё равно первым делом направилась в спальню мужа.
Это было ужасно! – угора Амнос шмыгнула носиком. – Когда я вошла, то увидела моего дорого Влига на полу. В крови. Там было много, очень много крови. Пол буквально залит кровью.
Кружевной платочек в руках вдовы чуть слышно треснул.
– В это трудно поверить – он не дышал. Даже не шевелился. Это ужасно!
От неприятных воспоминаний угора Амнос пошла красными пятнами и умолкла.
– А что было потом? – Туран на миг оторвался от записей.
– Не помню, – угора Амнос махнула мятым платочком. – Я закричала, наверно. Или это была Нируна, служанка наша. Я пришла в себя в своей спальне. Нируна сказала мне, что Гухл, это дворник наш, побежал за полицией.
Угора Амнос замолкла окончательно и бесповоротно. Глаза вдовушки так и стреляют в сторону выхода. Больше всего ей хочется встать и поскорей покинуть столовую.
Туран задумчиво покрутил пальцами стальное перо. Вдовушка что-то скрывает. В её эмоциональном фоне робкой ленточкой трепещет страх сболтнуть лишнее. Причём очень интересный страх, заметно сильнее боли от потери мужа и даже страха за собственное будущее. Жаль, свободный рассказ не получился. Придётся тянуть из неё показания клещами, если потребуется, то раскалёнными клещами.
Конец ознакомительного фрагмента.
