— Отлично, — сказал Пуаро. — Широкая гласность, быть может, сделает то, чего не могли сделать усилия отдельных лиц. Отныне вся страна будет искать Эй, Би, Си.
— К сожалению, он этого и добивается, — возразил я.
— Верно, но все-таки на этом он может и сорваться. Подбодренный успехом, он может стать небрежным. На это я и надеюсь: удачи могут опьянить его.
— Как все это странно, Пуаро! — воскликнул я, пораженный пришедшей мне в голову мыслью. — Знаете, среди разнообразных дел, которые мы с вами расследовали, это занимает совсем особое место. Все остальные случаи были… Как бы сказать?.. Преступления частные.
— Вы совершенно правы, мой друг. До сих пор на нашу долю всегда доставались преступления, над которыми надо было работать, так сказать, изнутри: нас прежде всего интересовала история жертвы. Кому выгодна ее смерть? Какие возможности совершить преступление были у окружающих? Это всегда были преступления в узком кругу. Впервые за годы нашего сотрудничества мы столкнулись с хладнокровными убийствами, в которых нет личного мотива. С убийствами, так сказать, извне.
— Это ужасно! — с невольной дрожью в голосе сказал я.
— Да. С самого начала, прочитав первое письмо, я почувствовал в нем что-то странное, ненормальное.
Пуаро нетерпеливо махнул рукой.
— Нельзя давать волю нервам. В конце концов, это не хуже любого обыкновенного убийства.
— Это… Это…
— Разве хуже убивать людей совершенно незнакомых, чем тех, кто близок вам, кого вы хорошо знаете и кто, может быть, доверяет вам?
— Хуже, потому что здесь мы имеем дело с безумием.
— Нет, Гастингс, не хуже, но много труднее для расследования.
— Нет-нет, я с вами не согласен. Это гораздо страшнее.
— Казалось бы, легче обнаружить противника, если он безумен, — задумчиво проговорил Пуаро. — Преступление, совершенное хитрым и здравомыслящим человеком, должно быть значительно более сложным. Если бы только мы могли понять, в чем смысл… В этом алфавитном порядке есть какое-то противоречие. Если бы я мог разглядеть идею, все было бы ясно и просто.
Он вздохнул и покачал головой.
— Этим преступлениям должен быть положен конец. Скоро, очень скоро я увижу истину… Пойдемте, Гастингс, надо поспать. Завтра у нас будет много дел.
Глава XV
СЭР КАРМАЙКЛ КЛАРК
Кэрстон расположен на полпути между Бриксхэмом и Пэйнтоном. Еще лет десять назад здесь было всего лишь поле для игры в гольф. За полем зеленые луга и рощи спускались к морю, и среди них, как единственные признаки человеческой деятельности, были разбросаны одинокие коттеджи фермеров. Однако за последние годы между Кэрстоном и Пэйнтоном развивается большое жилищное строительство, и теперь побережье усеяно домиками и виллами, между которыми проложены новые дороги.
Сэр Кармайкл Кларк приобрел участок земли, примерно в два акра, откуда открывался ничем не прегражденный вид на море. Дом он построил современной архитектуры — белое прямоугольное здание, довольно приятное для глаза. Дом был невелик, если не считать двух больших галерей, где была размещена коллекция фарфора.
Мы приехали около восьми часов утра. На станции нас встретил офицер местной полиции, и он немедленно ввел нас в курс дела.
Мы узнали, что сэр Кармайкл Кларк имел обыкновение каждый вечер после обеда уходить на прогулку. Накануне, когда ему в начале двенадцатого позвонили из полиции, оказалось, что он еще не вернулся. Так как он всегда прогуливался по определенному маршруту, понадобилось немного времени, чтобы найти его тело. Смерть последовала от удара каким-то твердым предметом по затылку. На трупе лежал раскрытый справочник «Эй, Би, Си».
Мы прибыли в Коумсайд (так называлась усадьба) в восемь часов. Дверь открыл старый дворецкий. Его дрожащие пальцы и расстроенное лицо показывали, как его взволновала происшедшая трагедия.
— Доброе утро, Деверил, — сказал полицейский офицер.
— Доброе утро, мистер Уэлс.
— Эти джентльмены прибыли из Лондона, Деверил.
— Попрошу вас сюда, джентльмены.
Дворецкий провёл нас в столовую, где был накрыт стол для завтрака.
— Я позову мистера Франклина.
Через несколько минут в комнату вошел высокий загорелый блондин. Это был Франклин Кларк, единственный брат убитого.
У него были решительные, уверенные манеры человека, привыкшего встречаться со всякими неожиданностями.
— Здравствуйте, джентльмены, — сказал он.
Инспектор Уэлс представил нас:
— Инспектор Кроум из Скотленд-Ярда, мосье Пуаро и э… капитан Гейтер.
— Гастингс, — сухо поправил я.
Франклин Кларк пожал всем нам руки, пристально вглядываясь в каждого из нас.
— Разрешите предложить вам позавтракать, — сказал он, — во время еды можно будет все обсудить.
Никто не отказался от этого предложения, и вскоре мы отдали должное превосходной яичнице с ветчиной и кофе.
— Итак, перейдем к делу, — произнес Франклин Кларк. — Вчера инспектор Уэлс изложил мне основные факты. Признаюсь, это самая странная история, какую я когда-либо слышал. Скажите, инспектор Кроум, неужели я должен поверить, что мой бедный брат оказался жертвой маньяка, совершившего уже третье убийство, причем каждый раз возле трупа находили железнодорожный справочник «Эй, Би, Си»?
— Дело обстоит именно так, мистер Кларк.
— Но что это значит? Какую выгоду кто-либо может извлечь из таких злодеяний, даже при самом извращенном воображении?
Пуаро одобрительно кивнул головой.
— Вы берете быка за рога, мистер Кларк, — сказал он.
— На данной стадии расследования, — ответил Кроум, — этим должен заниматься психиатр. Смею вас уверить, что я обладаю значительным опытом в расследовании маниакальных убийств, и мотивы таких преступлений обычно совершенно нелепы. Тут может играть роль желание выдвинуться, поразить общественное мнение, словом, из ничтожества стать чем-то.
— Неужели это правда, мосье Пуаро?
Кларк, очевидно, не совсем поверил инспектору и обратился к более пожилому человеку, и это явно не понравилось Кроуму, который сердито нахмурился.
— Чистейшая правда, — ответил мой друг.
— Как бы то ни было, такому человеку не удастся долго скрываться от преследования, — задумчиво проговорил Кларк.
— Вы так думаете? Но ведь они хитры, эти люди! Нельзя забывать, что такой маньяк обычно кажется неприметной личностью. Он принадлежит к тем людям, мимо которых мы проходим, не замечая их, а иногда даже смеемся над ними.
— Разрешите мне выяснить некоторые обстоятельства, мистер Кларк? — вмешался Кроум.
— Разумеется.
— Я полагаю, что вчера ваш брат был совершенно здоров и в своем обычном настроении? Он не получал никаких неожиданных писем? Ничто не тревожило его?
— Он был таким, как всегда.
— Значит, его ничто не огорчало, не беспокоило?
— Простите, инспектор, этого я не говорил. Мой брат постоянно был огорчен и обеспокоен. Это было его нормальное состояние.
— Почему?
— Вы, вероятно, не знаете, что его жена, леди Кларк, очень больна. Говоря между нами, у нее не поддающийся лечению рак, и она долго не протянет. Ее болезнь страшно угнетала моего брата. Сам я только недавно приехал с Востока и был поражен тем, как изменился брат!
Пуаро решил вставить вопрос.
— Мистер Кларк, — сказал он. — Допустим, что вашего брата нашли бы где-нибудь у подножия скалы убитым выстрелом из револьвера или что револьвер оказался бы около его трупа. Что бы вы прежде всего подумали?
— Откровенно говоря, я подумал бы, что это самоубийство.
— Опять! — воскликнул Пуаро.
— Что вы говорите?
— Некоторые факты повторяются, но ничего, не обращайте внимания.
— Во всяком случае это не самоубийство, — грубовато вмешался Кроум. — Итак, мистер Кларк, ваш брат имел обыкновение каждый вечер ходить на прогулку?
— Совершенно верно.
— Каждый вечер?
— Да. Разумеется, если не было дождя.
— Все ли в доме знали об этой привычке?
— Конечно.
— А за пределами дома?
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Мне неизвестно, например, знал ли об этом садовник.
— А в деревне?
— Строго говоря, здесь нет никакой деревни. Поблизости есть почта и несколько коттеджей, но нет ни деревни, ни лавок.
— Я полагаю, что если бы возле дома околачивался никому не известный человек, его легко заметили бы?
— Напротив. В августе целый поток неизвестных людей устремляется в эти края. Они ежедневно приезжают на машинах, автобусах или приходят пешком из Бриксхэма, Пэйнтона и Торки. В Броудсенде, это вон там, внизу, — он указал рукой, — очень популярный пляж, а Элбери Коув, помимо пляжа, славится своей живописностью, и там часто устраивают пикники. Шумят, мусорят… Вы не представляете себе, как здесь красиво и тихо в июне и в начале июля?
