Что до органики, то с этим сложнее. Ведь выносить мусор можно только утром соответствующего дня — в противном случае бездомные кошки (которых современные и предельно одомашненные японцы называют «дикими») ваши мешки разнесут в клочья, которые, кроме вас, убрать в общем-то некому. По этой же самой причине невозможно заранее выставить мешки и на лестничную клетку (лестница в моем случае была открыта ветрам, не запиралась и являлась, в сущности, неотъемлемой частью улицы) даже в том случае, если ваши отходы за означенный срок и превысили вместимость стандартного сорокалитрового мусорного мешка.
Безусловно, существуют возможности для облегчения бедственной судьбы мусородателя. Некоторые виды объемного мусора можно было снести в урну около ближайшего магазина, который находился в двадцати минутах ходьбы. Так, молочные пакеты следовало чисто вымыть, аккуратно сплюснуть, перевязать веревочкой и отнести в тамошний специализированный под молочные пакеты бак. Чтобы уменьшить количество бесконечных полиэтиленовых сумок, которые вам бесплатно предоставляют в магазине, можно от них отказаться, и тогда вам дадут талон. Скопив определенное количество талонов, вы можете обменять их на товар в том же самом магазине. В книжном магазине вас обязательно спросят — нужно ли заворачивать купленную вами книгу (такая дополнительная обложка традиционно входит непременным элементом в комплекс услуг книжного магазина). Нынешнему интеллигентному человеку, заботящемуся об уменьшении количества персонального мусора, прилично твердо ответить «нет».
Количество персонального мусора резко увеличивается, если у вас есть дети. И не только ввиду подгузников однократного употребления. В отличие от богатой Европы и бедной России в Японии не принято дарить (отдавать) ношеные вещи, даже если они находятся в прекрасном состоянии. Такое дарение выходит за рамки приличий. Это объясняется тем, что раньше японцы верили: в одежде остается часть души, которая может навредить ее новому обладателю. Когда в мире случается очередное бедствие и сердобольный японец решает помочь, очень часто он решает не поделиться тем, что ему уже не так нужно, а пойти в универмаг и купить нечто новое (одеяло или одежду). Поэтому если ваш ребёнок подрос и у него нет родных сестёр-братьев (а это случается все чаще и чаще), то его носильные вещи ждет только одна судьба — оказаться на помойке.
Особенно тяжело приходится тем, кто вознамерился выбросить из своего дома что-то большое. Скажем, велосипед или же телевизор. С велосипедом, правда, все-таки несколько проще. Можно отъехать на нем же (если, конечно, он еще ездит) на велосипедную стоянку и «забыть» его там. Или же просто оставить на безлюдной улице. И тогда ввиду того, что среднестатистический японец не подбирает на улице ничего чужого, можно ожидать, что этот велосипед, палимый солнцем и поливаемый дождями, простоит на том же самом месте в течение нескольких лет. С телевизором будет посложнее. Его как-то не принято оставлять прямо на улице. А потому, чтобы избавиться от него, следует позвонить в специальную фирму и попросить ее приехать за вашим телевизором. Услуга, разумеется, платная.
Российский человек еще не дожил до того, чтобы таскать свой мусор за собой. Единственное исключение — подлежащие сдаче пивные бутылки. Остальное, как известно, сдаче не поддается. Поэтому остальным он продолжает сорить нещадно. Предвижу, что убедить его бросать окурок в урну (которую обнаружить бывает довольно затруднительно), а не куда ни попадя, довольно долго еще будет сложно. Наиболее сознательным хочу посоветовать так: не ищите уголок за водосточной трубой или в трещине вздувшегося асфальта. Не стесняйтесь, бросайте бычок прямо на проезжую часть. Ибо там время от времени все-таки метут…
Китай: туалеты и урны. Полевые заметки[38]
И. А. Алимов
Если мы умеем запускать в пространство рукотворные звёзды и ракеты, то уж точно должен быть способ вычистить туалеты.
Цзян Цзэ-минь [39]
Великое, как известно, в малом. Часто, попадая в чужую страну, где вовсю говорят на чужом языке и ведут себя по-чужому, обращаешь внимание на мелочи, тем сильнее бросающиеся в глаза. Ну вот, например, вы выходите из международного аэропорта во Франкфурте-на-Майне, садитесь в такси, едете в город и на десятой минуте путешествия понимаете: что-то не так. Все (и турок-водитель) говорят по-немецки, придорожные указатели художественно выполнены на том же языке, но к этому вы подготовились еще дома и чувствуете, что дело, безусловно, не в том. Вас тревожит что-то такое непонятно-необъяснимое, вы начинаете беспокойно озираться и ощупывать себя руками: все ли на месте. И тут вас осеняет: машина идёт ровно, как по маслу, вас не трясёт на выбоинах и прочих неровностях. А на спидометре — сто двадцать километров в час. То же самое можно наблюдать и в самолете, когда вы пересекаете государственную границу. Казалось бы, один и тот же воздух, только тут трясет, а там — нет.
Что же говорить о наших восточных соседях, разнящихся с нами буквально во всем, начиная от того, с какой стороны надо отгибать пальцы при счете, и заканчивая тем, в какую очередь следует есть суп! Одним из самых сильных впечатлений, какое я получил в Пекине зимой 1986 г., выходя из своей гостиницы и высматривая, куда бы деть пустую пачку из-под сигарет, было столкновение с местной урной: справа и слева от входной двери я увидел пару сидящих лакированных львов, из разинутой пасти которых торчали бумажки и кожура от бананов. И это после наших родных разбитых и потерявших всякий вид жестяных ведер! Именно тогда я почувствовал пробуждение живого интереса к подобного рода бытовым мелочам.
Будучи позднее в Китайской Народной Республике, я и мои коллеги (среди которых я с удовольствием назову Е. А. Торчинова, М. Е. Ермакова и А. И. Кобзева) уделили немало времени полевым наблюдениям над предметами быта, обыкновенно не привлекающими внимания страноведов. Несомненно важные сведения, главным образом в области урноведения, дали мне материалы полевой экспедиции профессора Линь Бай-ши на морском побережье провинции Гуандун в 1999 и 2000 гг.[40]
Некоторые краткие и далекие от полноты заметки по этому поводу и предлагаются ниже вниманию читателя.
Урны
Феномен китайской городской урны (гописян ) трудно переоценить. Источники не донесли до нас каких-либо вразумительных сведений об урнах китайской древности, хотя, возможно, будущие исследования дадут в руки ученых материал такого рода. В современном Китае в сельской местности институт урны отсутствует, что как будто не удивляет; в поезде класса плацкарт и выше ее функцию выполняет железный (пластмассовый) подносик с высокими краями: накопившийся в нем мусор проводник (проводница) помещает в специальный жестяной ящик с откидывающейся крышкой, закрепленный на длинной ручке, а затем ловким отработанным движением не глядя отправляет за окно. В обыкновенном поезде с жесткими сидячими местами подносики как промежуточные накопители обычно отсутствуют, мусор громоздится на столиках и просто на полу и удаляется проводником посредством описанного выше приспособления каждые тридцать-сорок минут — по мере накопления и одновременно с доставкой в громадном термосе кипятка для жаждущих чая.
Китайская городская урна разбивает напрочь все наши традиционные представления об этом немаловажном предмете, столь желанном во многих местах нашего благословенного города на Неве. Китайские урны следует различать в первую очередь по форме: они бывают о четырех стенках, фигурные и цилиндрические. Последнее — не так типично и суть продукт влияния западной, главным образом американской, цивилизации. Такие цилиндрические урны нетрудно опознать — на них часто можно встретить англоязычные надписи, и попадаются они, как правило, в городских районах, где иностранное присутствие чувствуется сильнее всего: у заведений типа «Kentucky Chicken», а также в курортных зонах, ориентированных, как правило, на иностранцев. Ибо обычный, простой китаец в урне как в специальном устройстве для накопления мусора с целью его (мусора) последующей утилизации вовсе не нуждается[41].
По замыслу конструкторов, внутрь цилиндрических урн помещаются черные пластиковые пакеты, которые удаляются и вывозятся к месту утилизации по мере их заполнения отходами (или в соответствии с графиком работы соответствующей службы).
Урны как непременные атрибуты цивилизации все в бóльших и бóльших количествах встречаются на улицах китайских городов, и мы остановимся на них подробнее.
Главным, доминирующим типом китайской городской урны является четырехгранное/цилиндрическое, несколько расширяющееся кверху сооружение высотой около метра, крытое четырехскатной (или круглой) крышей. Бестолковый турист завороженно смотрит на сооружение и тщетно пытается понять его предназначение. Он шевелит губами, силясь прочесть удивительные надписи, покрывающие стены сооружения (часто выполненные в подражание архаическим почеркам вроде «чжуани»). Местные жители в душе над ним смеются — ну иностранец, лаовай (), что с него возьмешь кроме долларов. А ведь все просто: на многих подобных строениях ясно написано (по-китайски), что они — урны. К этой надписи часто также бывают присовокуплены призывы повсеместно блюсти чистоту, часто — в поэтической форме.
