Попытавшись отвлечься от неприятной картины, я глянула на подносы и с удивлением заметила, что Лила взяла всего два коктейля, зато Брок набрал еды на целый полк солдат. Стараясь не таращиться на них слишком откровенно, я пыталась рассмотреть невидимую для других нить и не обращать внимания на то, что Лила потянула вниз и без того открытый топик, оголяя грудь.
Брок во все глаза уставился на нее, шагнул поближе, связь между ними стала крепче, толщиной с карандаш. Когда Брок подвинулся к Лиле (верней, к ее сиськам!), лишняя часть фиолетового луча втянулась обратно в ее ауру.
Эти двое были связаны крепким узлом. Мне хотелось думать, что это фиолетовая нить поймала и замотала синюю, а не наоборот. Тогда выходило, что Лиле Брок нужен больше, чем Броку — Лила.
— Что за глупости! — отругал меня внутренний голос.
Я притворилась, что не слышу и попыталась оторвать взгляд от сладкой парочки.
— Пойдем! — Одра за локоть потянула меня к свободному столику.
Я пошла за ней, бормоча про себя, как заклинание:
«Только не вздумай уронить поднос! Только не вздумай!»
Без происшествий дошла до стола, поставила поднос, уселась и лишь тогда расслабилась и оглядела зал. В столовой было полным-полно народу, ауры толкались, борясь за свободное место.
— Тут что, вся школа собралась? — спросила я, переводя взгляд со стола на стол.
И почему меня уже не удивляет, что между звездами и нулями даже в столовой проходит четкая граница? Как будто я смотрю на сцену из мюзикла «Вестсайдская история». Вот сейчас обе группы вскочат, станцуют нам тщательно отрепетированную драку и споют куплеты о том, кто яркий, кто блестящий, кто сияющий. А кому и рассчитывать не на что...
Я выбросила из головы глупую картинку и повнимательней осмотрела столовую. Стертого не видно. Значит, тут собрались не все. И зачем я его выискиваю? Аура с малейшим намеком на стертый всю жизнь действовала на меня, как удар под дых. Что за мазохизм, в конце концов?
Всё она — совесть дурацкая.
— А вот теперь вся, — сказала Одра, глядя мне за спину.
К нам подсел Дилан — молча, не глядя на меня. Я попивала коктейль и старалась не смотреть на жемчужные нити, протянувшиеся между мной и этим непонятным, угрюмым мальчишкой. Внушала себе, что мы не больше чем приятели.
— Привет, — буркнул Дилан и, не мешкая, принялся за еду.
Я закатила глаза, даже не понимая толком, чем же он так меня раздражает. Некоторое время мы жевали в молчании, я рассматривала девушек, сидевших за столом рядом с Лилой. А, вот и рыжая с истории — говорит с Фуксией. Та резко оборвала ее и пересела к Лиле. Я злорадно обрадовалась: девчонка, которая никому не позволила сесть рядом со мной на уроке, сама недотягивает до списка сияющих. Ну и поделом.
Мое внимание привлекли дерганые, ярко-фиолетовые сполохи. Трейси злобно уставилась на своего бой-френда — не иначе, снова ревнует. Даже, издали я заметила, как ослабел связывающий их с Тейтом узел. Я снова уткнулась взглядом в свою тарелку. Нет, не может золотой всерьез влюбиться в фиолетовую. Цвета совсем не сочетаются, характеры друг другу не подходят, и вообще эти фиолетовые — настоящие стервозы!
Уверяя себя, что шарю глазами исключительно в поисках стертого, я еще раз украдкой взглянула на звездный узел, и вдруг почувствовала, что различаю его гораздо лучше, чем раньше, до мельчайших деталей. Как будто приблизилась к столику Трейси. Связующая нить туго натянулась с ее стороны и провисла со стороны Тейта, а когда он наклонился, чтобы сказать что-то Броку и Лиле, удлинилась еще больше.
Заинтригованная, я окончательно плюнула на здравый смысл и протянула руку, чтобы потрогать узел — интересно, какой он на ощупь? — хотя понимала, что делаю глупость. Во-первых, далеко, а во-вторых, ауру не пощупаешь.
И удивленно заморгала, увидев, как призрачная рука медленно потянулась к нужному месту. Пальцы, как у привидения; бесплотные, внушающие ужас. Я опустила глаза на свою настоящую руку и убедилась, что она неподвижно лежит на столе. Ничего не понимаю. Спорить готова, что двигала ею.
Попыталась еще раз — прозрачная рука послушно зашевелилась. Я моргнула с усилием и вдруг увидела, что она прикреплена к телу. Моему телу. Бесплотная, я стояла в другом углу столовой совсем рядом с Трейси и Тейтом.
Я вытаращила свои настоящие глаза и, недолго думая — я вообще не любитель длинных размышлений, — потрогала призрачными пальцами узел между Трейси и Тейтом. Он оказался приятно-прохладным, как кубик льда в жаркий день. Задрожал под моими пальцами и еще немного ослаб.
И тут уголком глаза я уловила отблеск жуткого ореола, бесцветного света, и меня отшвырнуло обратно в тело. Стертый. Я зашарила глазами по столовой, молясь, чтобы окружающие ничего не заметили.
— Тейт! — недовольно взвизгнула Трейси.
— Разборки в раю, — прокомментировала, кивая в их сторону, Одра.
Если я высмотрю нужную нить, я смогу проследить за ней и найти владельца. Совесть меня толкает или интуиция, но я просто не могу не выяснить, откуда берется стертый.
— Проклятье! — снова отвлек меня голос Одры. — Никак не разберу, о чем они там.
— А что, очень интересно? — пожал плечами Дилан.
— Мне кажется, он ей не подходит, — объяснила Одра.
— А тебе подойдет? — приподняв бровь, поинтересовался Дилан.
— Да нет, — отказалась Одра, но я заметила, как ее аура замигала в такт биению сердца — верный знак, что все не так просто.
Я искоса поглядела в окна: сначала в одно, потом в другое. Неизвестность пугала — стертый разгуливал кругом, как бандит с кинжалом, готовый накинуться исподтишка и зарезать мой потаенный Взгляд.
Надо следить за Трейси — вдруг струя стертого снова подкрадется к ней? Тейт тоже смотрел в ее сторону — с нескрываемым раздражением.
Я вспомнила призрачную руку — как она подтолкнула узел к неминуемой развязке. Настоящие руки тут же задрожали от волнения — настолько очевидной была связь. Трейси и Тейт неминуемо расстанутся, и даже быстрее, чем думала Одра — благодаря мне.
С одной стороны, это не очень-то честно, с другой — чудесно, замечательно, просто классно, и вообще — я оказала миру неоценимую услугу. Таким, как Трейси, полезно проигрывать. С третьей стороны, меня почему-то терзали плохие предчувствия, как будто вот-вот случится что-то ужасное. Если только мне удастся поймать глазами струю стертого, я задавлю в себе страх перед ним и вздохну наконец спокойно, заживу нормальной жизнью, может, даже познакомлюсь с кем-нибудь. Если я могу развязывать чужие узлы, я вполне способна завязать свой.
Почему-то даже эта мысль меня не обрадовала.
