«Привет, Катюшка!
Мне сложно писать об этом, но чувствую, что должна это сделать…»
Зазвонил мобильник. Олег.
— Маш, ты можешь говорить?
— Да, — ответила я. — Что-то случилось? — Брат никогда не звонил мне в середине дня.
— Да, Машуль. Очень нужна твоя помощь. Ты в школе?
— Да.
— Как хорошо… звонили из школы, сказали, Гоша заболел ветрянкой. Надо забрать его побыстрее, а у меня две встречи, которые уже нельзя отменить. Эльза трубку не берет. Сможешь забрать его прямо сейчас и отвести домой?
— Ой, бедненький… — сказала я. — Да, я уже выхожу.
— В общем, идите домой, уложи его в постель, пускай лежит, и вызови врача. Хорошо, Маш?
— Да-да, все поняла.
— Как придете, позвони.
— Ага…
Не дочитав записку, я спрятала ее в сумку и выбежала из раздевалки. Придется прогулять два урока английского. Это даже хорошо, потому что пересказ текста я не подготовила. Наверное, я погорячилась, сказав, что я здесь совсем одна. Ведь есть мелкий Гоша, которому я иногда нужна.
Когда я прибежала на третий этаж, он уже сидел в раздевалке. Почти одетый, очень грустный, в красных пятнах, которые придется замазать зеленкой. Не могу вспомнить, болела ли я ветрянкой в детстве. Если болела, значит, есть иммунитет. А если все-таки нет? Надо будет спросить вечером у мамы.
Домой с Гошей шли медленно. Он хныкал и пытался чесать красные пятна, крепко держа меня за руку свободной рукой.
Потом мы ждали врача, который прописал постельный режим и жаропонижающее для детей, затем я бегала в новую аптеку, которую недавно открыли у перекрестка. Автоматические двери, которые открываются, стоит подойти к ним, не хотели пропускать меня. Хотя перед бодрым мужичком открылись тут же. Почему-то стало очень грустно.
Вернувшись наконец домой, измерив Гоше температуру, дав лекарство и включив компьютер, я поняла, как сильно устала за этот долгий, нервный и странный день. Только теперь я вспомнила про записку, которую нашла в раздевалке. Развернула и продолжила читать:
«…просто дело в том, что, когда я пришла в ваш класс два года назад, ты сразу стала моей лучшей подругой. Но постепенно мы стали отдаляться друг от друга. Может быть, это потому, что я стала больше общаться с Наташкой и у меня появился парень. Да и ты теперь больше общаешься с этой новенькой Машей. Если место твоей лучшей подруги уже занято, то я не стану претендовать, но если все же нет, то буду очень рада занять его.
Твоя подруга Кристина».
Не понимаю. Полгода тусить вдвоем, вспоминая о третьем, только когда нужно списать математику? А под конец полугодия проснулись былые дружеские чувства. Письмо красивое такое, складное. Вон две девчонки внизу подрисованы красной ручкой — круглые лица, треугольные платья, ноги-руки — палочки, глаза точками и губы смайликами.
Наверное, найти лучшую подругу — это то же самое, что найти парня. Не с каждым ведь можно встречаться, не в каждого можно влюбиться. По-моему, это те же механизмы. Все проще, но взаимность в дружбе… с ней почти так же сложно, как и в любви.
Я привязана к Катьке, Катька привязана к Кристине, а Кристина дружит с Наташей. Мне понятны чувства Кати после этого письма. Но вряд ли это можно назвать поводом, чтобы так меня резко кинуть, ничего не сказав, не объяснив… Можно ведь и с двумя дружить?
Очень хотелось взять телефон, написать SMS, спросить. Я перекладывала его из руки в руку, то открывала, то закрывала, смотрела на экран, думала, вздыхала. Начинала было писать сообщение, но психовала и быстро удаляла, не отправляя.
Мобильник молчал уже третий день. Ни одного сообщения от Ильи. Никаких знаков вообще. После дня рождения Юли мы ни разу не созвонились. А на то последнее SMS, где я писала, что не хотела их будить, он не ответил.
А я очень хотела, чтобы он позвонил. Обычно советуют отвлечься и не ждать, но у меня так никогда не получалось. Если я жду, то я действительно жду, и пока не дождусь, не смогу заняться чем-то другим.
Почему-то я верила, что если усиленно думать и неотрывно смотреть на мобильник, то он точно зазвонит. И он зазвонил. Определился номер Юли…
— Приветик! — радовалась чему-то она. — Ну как вы? Где вы?
— В смысле? — не поняла я. — Ты о чем, Юль?
— Ну, где вы с Ильей сейчас?
— Я не знаю, где Илья, — сказала я. — Мы с твоего дня рождения не разговаривали. А я у себя дома. Уроки сажусь делать…
— Это что, значит, ты не с ним в Питере? — удивилась Юля. — Просто хотела попросить тебя купить одну питерскую газету с «Иванушками» на обложке…
— Первый раз слышу о поездке в Питер.
— Мне девчонки сказали, что Илья со своей девушкой и Максом едут в Питер на пару дней. Вчера должны были уехать. Я думала…
— Юль, я тебе позже перезвоню. Ладно?
До меня с трудом доходила новость о поездке в Питер. Уехал вчера? Значит, билеты он купил заранее и ничего не сказал. И главное — с кем? С бывшей девушкой Ирой или с анимешницей Леной?
Я знала, что мы расстанемся. Знала, что он первый меня бросит. Но никогда не думала, что это случится именно так. Меня бросили, а я даже не заметила. Упустила этот момент.
Мне казалось, Илья уже давно сделал это — просто, сидя за компом, не было времени поставить меня в известность. А теперь он просто сбежал в Питер.
Мобильник в моей руке начал дрожать. Точнее, дрожал не он, а рука. Вместе с ней дрожало и мое отражение в гладкой, почти зеркальной поверхности телефона. Удивлялась, что не плачу, даже не хочу плакать. А ведь думала, с ума сойду…
Приглядевшись к отражению, я заметила небольшие красные пятна на лице. Заразиться ветрянкой в шестнадцать лет — это мне для полного счастья, наверное…
Глава 12
Семейное
Следующие три дня мы с Гошей на пару валялись с температурой. Комнаты разные, а температуры одинаковые — тридцать восемь и пять. И зеленые точки на физиономии — одного происхождения.
Сил хватало только на то, чтобы слезть с постели, сделать шаг, включить комп и поставить статус «болею» в ICQ — бестолково надеясь, что, видя градусник рядом с моим ником, Илья задумается, опомнится и напишет мне.
Но Илья молчал. Три дня был online с мобильного телефона. И ничего. Ни слова, ни строчки. А я спала целыми днями. То есть находилась в болезненном, полусонном состоянии. Вроде бы спала, но вскакивала от любого звука. Поднимала голову, вставала на ноги, трогала «мышь», скрестив пальцы левой руки… Только бы увидеть мигающее оранжевым окошко, только бы написал, только бы… Вместо этого я видела лишь зеленый цветок. Менялись статусы. Не беспокоить, отошел, не беспокоить, отошел, не беспокоить…
Возвращалась под одеяло в разочаровании. Хотелось наговорить гадостей, сказать все, что думаю, послать его… А смысл? Он сделал это тихо и незаметно, а я плюю ему в спину и бешусь. Лучше всего — оставить как есть. Отпустить, закрыть эту страницу, не трепать себе нервы поздним выяснением своих никчемных отношений, за которые я продолжаю цепляться.
Снова позвонила Юля:
— Приветик! — сказала она. — Обещала перезвонить и молчишь.
— Я болею, — ответила я.
— Простудилась? — спросила Юля.
— Нет, у меня ветрянка…
— Понятненько, — вздохнула она. — Я в детстве болела. Ну ты выздоравливай скорее.
— Спасибо, Юль.
— Что-то ты совсем грустная. Температура высокая?
— Была, а сейчас не очень высокая.
— Ясненько. А где тебя так угораздило-то?
— От племянника, — ответила я. — А он где-то подхватил.
— Ничего, пройдет, — сказала она. — Ну, ладненько, ты лечись давай. Я тебе еще позвоню.
— Хорошо…
— Ой, Маш, забыла тебе сказать! — Юля заметно оживилась.
— Что?
— Вчера Илья вернулся из Питера, мы с фанатами встречались вечером, — начала она. — Знаешь, кто был на встрече?
— Ну?
— А ты угадай!
— Юль…
— Ой, извини, я забыла, что ты болеешь.
— Ничего. Так кто был на встрече?
— Помнишь Иру? Кажется, она с Ильей в Питер ездила.
— Я догадывалась.
— Это еще не все!
— Что еще? — вздохнула я. — Давай, добей меня.
— Илья передал тебе привет.
— Что? — мне казалось, я ослышалась.
Да, я очень хотела от него сообщений, новостей и просто какого-то внимания. Любого! Даже идиотскому вопросу «как дела?» я бы радовалась до неприличия. Но передать мне привет через подругу… Мне стало только хуже. Лучше бы он вообще молчал.
— Илья передал тебе привет, — повторила Юля.
— Отлично. Передай ему тоже, — сказала я.
— Хорошо, я обязательно передам, когда увижу!
— Только не привет, — продолжила я.
— Не привет? — удивилась Юля. — А что же тогда? Не понимаю.
— Просто покажи ему средний палец и скажи, что это ему от Маши. То есть от меня.
