в силах представить, что сама я думаю о своих родителях.
Дейвид же, беседуя с сотрудницей, много размахивал руками и помавал кистями, как будто это могло ускорить их разговор и весь процесс.
– Просто какой-то ку-ку, – сказал он, распростираясь на весь свой немалый размах крыльев. – Шарики за ролики заехали. Совсем крыша потекла. Не все дома.
– Такими словами нельзя выражаться, – сказала сотрудница полиции.
– Нельзя, совершенно согласен. Псих ненормальный?
Сказав нам, что его коллеги, вероятно, проведут в здании еще какое-то время, другой сотрудник сходил к киоску в Сент-Джеймзском парке и принес нам оттуда мороженое не по сезону. Дейвиду взял «99 с хлопьями», себе «Калиппо», а мне шоколадный лед. Я постаралась не думать, как он профилировал всю нашу группу, чтобы выбрать такое мороженое. Всем раздал, и мы оперлись о рекламный щит, а полицейские мигалки время от времени покрывали мороженое Дейвида неоновыми синяками. Какие-то туристы щелкали нас, пока мы стояли и смотрели на Суонзби-Хаус сложа руки.
Голос с другой стороны улицы.
– Мэллори?
Вот в чем штука – на работе себе можно обустроить особый склад и лад. Работа требует немногого, и кое-кто из нас – многие – предпочитают отключать в себе части собственного характера, весь свой характер, лишь бы только дотерпеть до конца дня. Но затем черты дня меняются из-за, допустим, угрозы жизни, и, скажем, через дорогу, там, прямо вон там вдруг – тот человек, кого любишь больше всех на свете. Хлоп – и возникает. С таким же успехом человек этот мог подняться из канализационного люка или на лас-вегасской платформе, или оказаться вытащенным из шляпы, спуститься откуда-то с вышины, рябя золотым пламенем и т. д. Голос его тебе известен лучше твоего собственного имени, ты хочешь слышать этот голос первым делом с утра, как проснешься, а вечером засыпать под него, желаешь знать этого единственного человека долго-долго – чтобы понимать, что уже слышал каждое слово с выговором этого единственного человека и с любой возможной интонацией. Влюбляешься, всякий раз видя единственного человека, влюбляешься в саму мысль о том, что влюбляешься просто потому, что этот человек существует, и он же определяет собою, что хорошего тебе может принести день. Этот единственный человек определяет для тебя хорошее.
Любовь – это уйма такой вот чудесной чепухи, верно? Муры, белиберды, ахинеи, ереси, околесицы, дребедени, галиматьи, несуразицы, дичи, лабуды и т. п. Всего этого – и разом. Иные штуки – вроде страха – лаконичнее, но любовь по-своему попадает в самую точку.
– Мэллори! – кричала Пип. Она попробовала перебежать через дорогу, но сотрудник полиции остановил ее, не успела она достичь нас. – Все хорошо? У тебя все в порядке?
– Я отлично, – сказала я. – А ты что тут делаешь?
– Твой текст, полная ты… – Она прикусила язык. – Я… Прости, что я так долго…
Дейвид вонзил зубы в мороженое и учтиво уставился на нас обеих. Окалиппенный сотрудник полиции придерживал Пип за плечи, чтобы мы с нею оставались разлучены. Это было ужасно, но еще и отчего-то хорошо, поскольку мой идиотский ум уже пытался измыслить какой-то контекст для подобной фамильярности Пип. Это подруга. Она моя двоюродная сестра. Эта личность попросту угадала мое имя ни с того ни с сего, как оно там… каковы шансы…[3]
– Прошу прощения, – говорил сотрудник полиции. Пип сделала шаг назад. – Вы знаете эту юную даму?
Пип глянула на меня, затем на Дейвида Суонзби.
– Мы соседки по квартире, – сказала она.
Я кивнула.
Перед тем как собраться тем утром на работу, Пип показывала на различные детали меня безо всякой на то причины и перечисляла их названия.
– Луночка, – сообщила она кончикам моих пальцев. Передвинулась дальше: – Пядь, – затем так и двигалась, перечисляя, вверх по кровати до самой: – Надпереносье, – сказано было у меня меж бровей. Затем пауза. – Прибамбас.
– Подносовой желобок, – подсказала я.
– Да, – ответила она, – он самый.
– На лице все налицо.
– Полный комплект со всеми пожитками, – сказала она, и мы продолжили продолжать.
По-моему, не всегда нужно всё всем объяснять. Пип с этим не согласна – вернее, иначе это выражает. Я не признавалась на работе. Она не считала это трусостью с моей стороны. Я б, наверное, сочла.
Помню, в школе проверкой того, хорош ли словарь, служило наличие в нем названий особых частей тела или ругательств. Неприличных слов. Обычно то бывали единственные замусоленные страницы во всем томе; примени я такой стандарт ко гранкам Суонзби – выяснила бы, что кукан еще может означать приблуду для сохранения пойманной рыбы, а дрочень можно определить как «кушанье, приготовленное в виде лепешки из запеченной смеси яиц, молока и муки или тертого картофеля». Все образование насмарку. Восторг от того, что видишь дурное слово, был ощутим – в школе можно было засунуть нос между Пизой и пизмоном или встрять между худым и хуком и обнаружить там в гнездышке столбцов нечто такое, что всю твою жизнь считали непристойным, или при звуке чего заливались румянцем, или понижали голос, произнося. Возникало ощущение, будто лексикограф развращен, и воображалось, как он печатает грубое слово с напускною чванностью на лице или же протаскивает такое понятие на страницы словаря, исключительно чтобы пощекотать тебя в классе или зарядить нервным восторгом наедине с собой.
Такое использование школьного словаря было сродни промыванию позорного золота, и мы погружались в это занятие с головой. Лишь оставшись в классной комнате в одиночестве, когда все уже уходили домой, я осмеливалась искать и другие слова. Убеждала себя, что мною движет любопытство. Я не осознавала, что словарь можно читать как карту – или же смотреть в него как в зеркало.
гей (межд.), возглас с целью окликнуть, подозвать кого-либо, соответствующий по значению сл.: эй!; возглас, выражающий призыв, побуждение двигаться быстрее
голубец (сущ.), кушанье, приготовленное из тушеного мясного фарша, завернутого в капустный лист; бревенчатое или дощатое строение с двускатной крышей и крестом на ней или деревянный крест с двускатной кровелькой, устанавливаемые на могиле; голубая медная краска, часто используемая при написании икон
кобел (сущ.), пень, надолба; свая для причалки судна. Также: стар. мера хлеба?
лесбийское прави́ло, гибкая (обыкновенно свинцовая) линейка, могущая быть согнутой по контуру того, что измеряется. Фигуративно, относящееся к чему-л., в особенности правовому принципу, подстраиваемому сообразно обстоятельствам
парафин (сущ.), добываемое из нефти белое воскообразное легкоплавкое вещество, представляющее собою смесь углеводородов
петух (сущ.), домашняя птица с красным гребнем на голове и шпорами на ногах; самец курицы и некоторых других птиц из породы куриных; вздорный человек, забияка; поджог,
