уволила твоего племянника, — мстительно сообщила Люся, которая безо всякого повода злилась на Великого Моржа. Умом она понимала, что не он убивал архов и не он нападал на нее со скальпелем в рюкзаке, однако злилась, и все тут.
Какой толк от влиятельного любовника, если в ее дом вламывается всякая шантрапа?
Великий Морж скорбно вздохнул.
— Значит, теперь Леня начнет обивать мой порог и ныть, чтобы я пристроил его в какую-нибудь пресс-службу, — сказал он, вставая, однако больше ворчать не стал. Чувствовал, поди, свою вину — как ни крути, недосмотрел он за Люсей, и нечего на Ветрова пенять.
— Надо ли говорить, — Великий Морж обнял Люсю уже в коридоре, успокаивающе гладя по волосам и плечам, — что это все не для печати? Не мешай нам спокойно работать, пожалуйста.
— И какая официальная версия?
— Официальная версия — дети-идиоты. Что, впрочем, тоже правда.
Закрыв за ним дверь, Люся поняла, что ей капец как страшно.
Она прошла по квартире, повсюду включая свет и заглядывая в каждый угол.
Каким надо быть психом, чтобы убивать нижних архов?
Что это? Личная обида? Неизвестного маньяка бросила мамочка?
Мания величия? Какой-нибудь сбрендивший марен?
Или это снова нави, которые в XVI веке объявили архам настоящую войну?
Очень хотелось перекинуться, стать маленькой и незаметной, чтобы ни один злодей не нашел ее.
Но уж слишком беззащитна ее архаичная форма. Даже тростью от злоумышленников не отбиться.
В любимых сериалах Нины Петровны героини вообще никогда не трусили. Им говорили: детка, за тобой охотится хитроумный убийца, который трижды бежал из тюрьмы. Пожалуйста, не ходи одна по улицам. И героиня тут же бежала в самый темный переулок, где потом боролась с убийцей и побеждала его.
Люся в целом тоже не считала себя трусихой. За годы владения интернет-порталом ей чем только не угрожали: и налоговой, и бандитами. Это была часть работы, неприятная, но привычная.
Но никогда прежде она не оказывалась в роли настоящей, всамделишной мишени. Теперь целью было не запугивание наглой Осокиной, а ее физическое уничтожение.
И к такому кошмару Люсю жизнь, конечно, не готовила.
Покрутившись еще немного по квартире, она поняла, что так дело не пойдет.
Она просто сбрендит, прислушиваясь к каждому шороху и вздрагивая от чужих шагов в подъезде.
Схватив телефон, Люся торопливо набрала Ветрова.
Он был, безусловно, злом, но в данной ситуации — злом меньшим.
— Паш, — сказала Люся как можно спокойнее, — ты можешь ко мне зайти прямо сейчас?
— Ладно, — коротко ответил он, ни о чем не спрашивая.
Спустя несколько минут хлопнула дверь Нины Петровны.
Люся, не отлипая от экрана, на который шла картинка с камер на площадке, быстро открыла и втащила Ветрова внутрь.
Снова защелкнула все замки.
Отдышалась.
Черт, так и до психушки недалеко.
— Здорово тебя Китаев напугал, — заметил Ветров, насмешливо наблюдая за Люсиной суетой.
Значит, тайный визит не остался без его внимания.
— Так, — Люся развернулась к нему и тут же отдалилась на несколько шагов, памятуя о том, что рядом с ним ей становится плохо, — с этого дня ты спишь у меня на диване.
— Ой-ой-ой-ой, как быстро ты меня из сволочей переписала в защитника сирых и убогих.
— Как только узнала, что ты делаешь карьеру за мой счет! — рявкнула Люся. — Хочешь новые звездочки — защищай меня как следует, а не спустя рукава. А я-то все гадала, откуда ты так много знаешь! И про мою архаичную форму, и про Китаева, и вообще. А ты просто получил допуск к делу о серийных убийствах, да? И как с этим вяжется то, что ты на мне свои колдовские штучки практиковал?
— Серия — это одно, а коркора — это другое, — лениво ответил Ветров, на которого эта речь не произвела особого впечатления. Он сбросил тапочки, похожий в спортивном домашнем костюме на гопника из подворотни, прошел в гостиную. — Подушку выдашь или я буду терпеть лишения из-за твоего скверного характера?
— Выдам, — расщедрилась Люся и пошла в гардеробную, где хранила постельное белье. — А когда Китаев тебе предложил повышение в обмен на мою защиту, ты в полной мере оценил шутку судьбы? Та самая журналистка, из-за которой в городе каждая собака знала про твои грешки?
— Плевать я на тебя хотел, — голос Ветрова был слышен глухо, потому что Люся нырнула в шкаф. — Думаешь, ты первая стерва, которая делает себе имя на чужой ошибке? Меня развеселило только то, что ты ничем не лучше моего отца.
— То есть? — опешила она, сгребая в охапку одеяло и подушку.
— То есть ты месяцами писала о том, что он использует свое положение в личных целях. И сама поступаешь точно так же, используя Китаева. Ну и меня в качестве личного телохранителя, потому что я в зависимом положении.
— Ветров, ты совсем совесть потерял? — скорбно вопросила Люся, пришлепав со всем добром в гостиную. — Во-первых, я Китаева ни о чем не просила…
— Во-вторых, прямо сейчас ты очень охотно пользуешься его властью, — ехидно перебил ее Ветров. Выдернул из вороха белья в ее руках простыню и начал стелить себе на диване. — Все люди поступают одинаково, когда их припечет. Кто знает, может, я послан тебе, чтобы избавить от высокомерия, заносчивости и гордыни?
И тут Люся поняла, что за этой перепалкой совершенно забыла, что нужно бояться.
— У тебя хоть табельное оружие с собой? — уточнила она без особой надежды.
— Ну вряд ли оно сегодня понадобится. Если, конечно, ты не решишь среди ночи отходить меня своей убийственной тростью от переизбытка чувств.
— Ты и прошлый раз думал, что ко мне не вломятся. Ну и кто теперь в дураках?
— Люся, не выноси мне мозг, — повысил он голос, забрал у нее подушку и одеяло и плюхнулся на диван. — Спокойной ночи, принципиальная ты наша.
Но Люся не собиралась так просто успокаиваться.
— А ты чутко спишь? — спросила она подозрительно.
— На кваканье проснусь, — заверил он ее, закрыв глаза.
— Да чтоб тебя, — ругнулась Люся, — и не вздумай бродить ночью по квартире!
— Буду лежать себе смирно. Если тебя придут убивать, прикинусь мертвым.
Да какой он защитник.
Сволочь и есть.
— Люсь, а Люсь.
— Ммм?
— В твоей гостиной спит какой-то
