— Офицерские — в дальнем конце, они ближе всего к лагерю, — зашептала Тэмсин голосом, похожим на дуновение ветерка. — У них полотняная занавеска, будто они там занимаются иным, чем простые солдаты, — добавила она с презрением.
— Я думаю, ты была рада некоторому уединению, — сухо заметил Джулиан, и был вознагражден быстрой невеселой усмешкой, подтвердившей его правоту.
«Она полна предрассудков, эта девушка, — подумал он, — и это странно, но по крайней мере она умеет признавать свои ошибки».
От линии пикетов послышался дробный и звучный окрик, и они припали к земле за терновым кустом. Тэмсин, зажатая между двумя мужчинами, медленно вытянула шею, чтобы оглядеться. Из лагеря снова послышался крик, и полковник резко наклонил ее голову вниз, в грязь.
— Они нас не видят, — запротестовала она яростным шепотом, сопротивляясь нажиму его руки. — У них смена пикетов.
— Твои волосы в лунном свете сияют, как факел, черт бы их побрал, — зашипел он ей в ухо. — Прикрой их этой повязкой.
Тэмсин сорвала темный платок с шеи и повязала им голову. Не хватало еще выслушивать нотации об элементарных мерах предосторожности от того, кого она считала новичком в игре. Но она не стала вступать в пререкания.
— Патрульным достаточно трех минут, чтобы обойти эту часть лагеря, — прошептал Габриэль. Пока полковник и Тэмсин препирались, он сосредоточил свое внимание на действиях пикетов.
— Достаточно, чтобы нам перебежать эту линию.
— Я побегу первой, — сказала Тэмсин. — Ты пойдешь за мной, Габриэль, а полковник будет последним.
— Нет, — заявил Джулиан. — Ты пойдешь между нами. Тогда, если что-нибудь произойдет и тебя схватят, мы сможем напасть с обеих сторон.
— А если схватят вас?
— Корнише нужна ты, — огрызнулся он. — Однажды я тебя уже проморгал, и будь я проклят, если соглашусь потерять тебя снова. Я не собираюсь ради того, чтобы доставить тебе удовольствие, подвергать нашу и без того нелегкую миссию большему риску.
Тэмсин быстро посовещалась сама с собой. Англичанин не остановил бы ее, если бы она бросилась через линию пикетов. Габриэль, конечно, последует за ней, и они прекрасно справятся и без этого надменного полковника. Но все-таки он был прав, и здравый смысл победил.
Она не ответила, только переместилась на корточках под прикрытие куста. Джулиан кивнул Габриэлю, и, когда патрульный повернулся спиной, чтобы идти в обратную сторону, гигант прыгнул вперед. Он вжимался в голую землю, но в течение нескольких страшных секунд его можно было разглядеть в лунном свете, потом он исчез в тени за линией пикетов.
Двое замерли, боясь пошевельнуться. Патрульный вернулся и ушел снова. Тэмсин не стала ждать знака полковника. Низко пригнувшись, она стрелой пронеслась через дорогу, ее, крошечная летящая фигурка мелькнула и исчезла в тени.
Сент-Саймон остался один, не задумываясь больше о смысле этой вылазки. Теперь, когда они уже заварили эту кашу, все его силы были направлены на то, чтобы все успешно завершилось. Наступила его очередь, и он выбежал из укрытия, чувствуя, как сабля бьет его по бедру. Нога задела о камень, и Джулиан чуть не споткнулся, ругая себя за неуклюжесть, но в полной форме кавалерийского офицера, со всеми регалиями, ему приходилось труднее, чем его спутникам.
— Сюда, — прошипела Тэмсин, делая ему знаки из темноты, и он упал на землю около них, рядом с поленницей дров.
Лагерь был на удивление тихим для этого времени, хотя до них и доносились приглушенные голоса и редкие взрывы смеха из палаток и хижин.
— Давайте-ка займем позиции. — С этими словами Тэмсин шагнула вперед, но Джулиан схватил ее за руку — пальцы его были сильными, а глаза светились в темноте.
— Порядок такой же, как и раньше.
Она молча подчинилась, и они остались ждать, пока Габриэль, петляя между деревьями, проделал путь до выступавшего горбом полотняного навеса над офицерским нужником и исчез за этим сооружением.
— Теперь ты.
Кажется, англичанин вообразил, что командует здесь он… Но не было времени останавливаться и спорить. Тэмсин метнулась вперед, вся в предвкушении забавы, думая только о мести Корнише. Чтобы совершить это, можно было даже примириться с командирскими манерами английского милорда.
Ровно в одиннадцать часов из хижины появился полковник Корнише со стаканом коньяка в руке. Он остановился и посмотрел на небо, вдыхая свежесть вечернего воздуха. Теперь, когда дождь прекратился, Бадахосу вновь грозила осада. Его отряд был слишком малочисленным, чтобы прийти на помощь осажденным горожанам и гарнизону. Вот если бы он не упустил Фиалку, то мог бы теперь стереть с лица земли несколько партизанских отрядов и составить карту перевалов, которые люди герильи использовали для перехода через горы. Это было бы бесценным вкладом в дело французской армии.
Корнише уже составил план и чуть было не ударил по врагу, что принесло бы ему похвалу и поздравления начальников и почти наверняка продвижение по службе. Тогда бы он, возможно, выбрался из этой забытой Богом страны до того, как начнется лето и все связанные с ним неприятности. Но теперь перехитрившие его англичане, вероятно, уже вытрясли всю ценную информацию из Фиалки.
Пребывая в таком мрачном настроении, полковник Корнише шествовал по лагерю, совершая обычный обход пикетов в суровом молчании, прервать которое не решался никто из подчиненных. Потом он повернулся и направился к нужникам.
— Идет, — тихонько заметил пехотинец, обращаясь к приятелю. — По старику часы можно проверять.
Скабрезный ответ товарища вызвал у обоих приступ хохота: они наблюдали за полковником, откинувшим полотняную занавеску и исчезнувшим из виду.
Он уже собирался комфортабельно расположиться на деревянной перекладине, сооруженной над ямой, когда острие ножа прорвало полотно.
Полковник уставился на него, не вполне понимая, что бы это могло значить. Раздался резкий треск рвущейся ткани, дыра в полотне увеличилась, и в образовавшемся отверстии, к безмерному удивлению француза, появилось личико Фиалки.
— Полковник Корнише, — ее белые зубы блеснули в улыбке, весьма далекой от дружелюбия, а острие ее ножа оказалось прижатым к его горлу, — у нас с вами осталось одно незаконченное дельце… Не кричите, — добавила она тихо, видя, что он пытается собраться с мыслями. — Если вы откроете рот, мой друг вышибет к чертовой бабушке ваши мозги.
Ошеломленный Корнише встретился взглядом с обманчиво бесстрастным взором Габриэля, стоящего за спиной девушки. Сквозь отверстие, прорезанное в полотне, на Корнише было нацелено дуло ружья.
При виде этого призрака полковник чертыхнулся.
