Когда за окнами грохотало и корабль швыряло из стороны в сторону, Белла вздрагивала, а Марк хохотал над ее страхами. Белла умоляла не давить ей на психику и даже один раз замахнулась на обидчика. Но Шон поймал ее бессильные руки, ласково и спокойно обратил все в шутку, и в сердце Беллы моментально воцарился штиль, хотя вокруг бушевала буря.
И все же Белла не могла всерьез поверить в опасность шторма, пока не увидела выловленного утопленника.
Слава богу, что он остался жив!
А вздрагивала она… Вздрагивала она от странной атмосферы. Непривычно было ночью находиться в чужой каюте, да еще с двумя кавалерами одновременно. Марк сыпал анекдотами – совсем несмешными, но все трое смеялись, как сумасшедшие. Вот и Белла смеялась и вздрагивала от нервного напряжения, от того, что голубая рубашка Шона щекотала плечо, от невидимых молний за окном и красочных фейерверков в сердце.
Наступило утро, а спать совершенно не хотелось. Но когда Белла поднялась, ее повело на ватных ногах, она покачнулась и прислонилась к Шону плечом. Он коротко улыбнулся, ласково придержал за локоть, и эта улыбка ослепила, как протуберанец утреннего солнца.
Теперь память об этой вспышке, как путеводная звезда, вела ее к Марку. Надо было поторопить этого копушу, чтобы не потерять ни минуты из отведенного на танцы времени. Белла осторожно постучалась, но отклика не последовало. Она постучала энергичнее, и в глубине каюты послышался шум. Наконец дверь приотворилась. Небритая и взъерошенная физиономия дохнула порцией крепкого перегара.
– Марк, ты забыл? Танцы!
– Извини, дорогая! Сейчас не могу!
– Мда… Вижу… – хмыкнула Белла. – Ладно, отдыхай!
И, развернувшись, она решительно направилась в танцзал, радуясь такому подарку судьбы, потому что на персональный урок с Шоном не приходилось и надеяться…
Замечтавшись на повороте, она угодила прямо в объятия Брайана. В другой раз Белла пустилась бы в шутливую перебранку, но полковник был рассеян, озабочен и явно не расположен шутить.
– Куда это ты так несешься, что людей не видишь? – хмуро поинтересовался он.
– На танцы, – смущенно призналась Белла.
– А что Марк, уже там?
– Нет, он не в форме… Ну, Шон подыщет кого-нибудь! – Белла беспечно махнула рукой.
– Скажи мне, Белла, – произнес Брайан с какой-то загробной интонацией, – почему женщины такие непостоянные?
Белла вспыхнула, но не нашлась, что ответить. Брайан же мрачно продолжал, глядя куда-то в конец коридора:
– Вечно у них какой-нибудь запасной вариант, какой-нибудь прощелыга, который не мытьем, так катаньем пролезет в чужие отношения!
Про кого это он? – лихорадочно соображала Белла, не про Шона же? Или у Энн новая симпатия?
– Вы с Энни поссорились? – поинтересовалась она.
– Нет, скорее, помирились, – Брайан улыбнулся краем рта. – А с чего ты взяла?
– Ну, слава богу! – Белла кивнула как можно приветливее. – Извини, я побежала!
И она быстро понеслась по коридору, радуясь, что неприятный разговор закончился. Слова Брайана, вольно или невольно, заставили ее задуматься о своих отношениях с Марком.
Хотя – с какой стати? Между ними ничего, собственно, не было! И Белла не обязана хранить ему верность… Да и в чем? Вообще, какое право Брайан имеет делать такие странные намеки? Это не его дело! Сам ушел к этой Энн, вот пусть теперь ссорится и мирится с нею, сколько влезет!
На этой бравурной ноте Белла победоносно вступила на паркет.
Шон уже поджидал ее, свежий и подтянутый, словно никаких ночных посиделок не было. Выяснив, что Марк прийти не может, он иронически покачал головой, но видно было, что это его не расстроило. Хороший знак!
Урок начали с танго, причем, как обычно, для начала – без музыки.
Белла встала в позицию, и Шон спокойно, неторопливо поправил ей положение ног и рук, отлет головы… Он работал как скульптор. Белла упивалась ощущением, что находится в руках галантного и уверенного в себе мужчины. Не то что этот олух: увивается, увивается, а даже поцеловать как следует ни разу не догадался…
Боковым зрением Белла приглядывалась к Шону, впивалась слухом, таяла от голоса и прикосновений. Стараясь изо всех сил, она чуть не впервые смогла выполнить все движения как следует, но последовательность фигур мгновенно вылетала из головы, витающей в облаках. Шон только улыбался, мило шутил и повторял все указания без малейших признаков раздражения. Боже, как с ним хорошо! И никакой Марк не мешает…
Белла зачарованно смотрела в зеркало, как красиво они оба смотрелись в танцевальных позициях. Ей казалось, что эти двое идеально подходят друг другу. Все тело вибрировало, как натянутая струна, тесно сплетались тела, руки, бедра, и Белла забыла про танец. Прошла секунда, вторая, третья, а она все не делала нужного шага, испытывая немыслимое блаженство от близости Шона. Казалось, ближе нельзя быть и на любовном свидании.
Шон отстранился, улыбнулся, включил музыку. Белла испытала прямой укол адреналина в сердце. Все, что давалось с трудом, теперь получалось само собой. Вел Шон, а она лишь доверила себя этому урагану. Ее затягивало в воронку, из которой невозможно было вырваться, а главное, совершенно не хотелось вырываться.
Центробежная сила разорвала союз возлюбленных, и это был уже не сценарий танца, а само обнаженное чувство, рвавшееся на волю. И вот – последние такты музыки, отчаянный рывок навстречу друг к другу, и оба застывают в центре циклона, и никто не в силах разъединить объятья! Белла улетела за облака.
Урок закончился внезапно. Постучали в дверь, вошла толпа новых учеников. Белла покинула зал по уши влюбленной. По дороге в каюту с острой неприязнью поняла, что к следующему уроку Марк точно проспится…
Когда за ужином троица оказалась в полном составе, это была уже совсем другая компания. Белла почувствовала, что между нею и Шоном как будто протянули невидимую, но прочную ниточку, возник бессловесный заговор, и поверх обыденных разговоров шло какое-то незримое, высшее общение.
Можно было свихнуться от нахлынувших чувств в ожидании следующей тренировки, но, к счастью, Энн позвала на репетицию сценки для пиратского вечера, где Белле была обещана главная женская роль.
В салоне толпился разношерстный народ. Энн объявила, что предполагается пантомима, а диалоги будет зачитывать она сама. Так смешнее, и никто не забудет слов. Народ не возражал, и Энн принялась читать сценарий, прерываемая взрывами хохота.
Главной героиней пьесы была Изабель – дама, путешествующая со своим слугой на корабле. В их уморительных разговорах и заключалась вся соль пьесы, так что Белла, которой предстояло воплотить этот образ, была довольна. Только ей не нравилось, что слугой назначили Генри.
