— Она сделана с большой выдумкой, — отвечал господин Синтез, который уже обрел прежнюю серьезность.
Про себя же он подумал: «Любопытно, как этот чертов господинчик объяснит назначение висвортовских снарядов и литых ядер, к которым в ряде случаев американцы прибегали вплоть до 1878 года?»
Как бы угадав невысказанный вопрос, Тай Ляое продолжал торжественным тоном уверенного в своей правоте человека:
— Посмотрите теперь на овальные брусья, их ровно двенадцать, — хорошо запомните это, — и четыре литых железных ядра. Будьте любезны взглянуть теперь на пояснительную таблицу. Что мы наблюдаем?
— Мужчины мао-чины играют в кегли.
— Совершенно верно. Уже в древнейшие времена наши рабы увлекались этой примитивной игрой, вполне соответствовавшей их дебилизму. Для этого они брали куски дерева, грубо обрабатывали их, придавая им форму усеченного конуса, и развлекались тем, что сбивали эти чушки деревянными же шарами. Побеждал тот, кто сбивал больше кеглей. Обычно в игре участвовали четыре партнера. Заметьте эту особенность — именно четыре! Случилось так, и это отмечено в протоколе, сохранившемся в наших университетских архивах, что во время раскопок археологи нашли металлический ящик, содержавший двенадцать железных предметов, которые вы видите перед собой. Слышите — двенадцать предметов! Спустя некоторое время в том же районе обнаружили четыре железных шара, предназначенные для четырех партнеров. И вам, и мне, и каждому здравомыслящему человеку ясно, что человек из железного века, не пользуясь в обиходе деревянными предметами, должен был изготавливать из железа принадлежности для этой игры, которую традиция сохранила по сей день. Аналогия напрашивается сама собой. Запечатленная на картине сцена служит теперь детям наглядным пособием для восприятия факта необычайно тесной связи настоящего с незапамятным прошлым. Ничего нет интереснее, не правда ли, воссоздания отдаленных эпох, о которых умалчивают даже легенды, но которые возрождаются на наших глазах в виде хитроумных и доказательных гипотез.
— Очень хитроумно… Очень доказательно… — бесстрастно как эхо откликнулся господин Синтез.
— Что же касается этого громадного железного полотна, — Тай Ляое не почувствовал в голосе старика ни малейшего намека на иронию, — то все говорит о том, что оно предназначалось для жертвоприношений. Оно имеет, — точнее говоря имело, ибо эрозия нарушила его конфигурацию, — четырехугольную форму, прямые и параллельные поверхности, значительная же толщина пластины опровергает мысль об его использовании в каком-либо промышленном механизме. Должно быть, его было нелегко сдвинуть с места, учитывая, что доисторический человек был слабосилен и не владел теми способами перемещения тяжестей, какими владеем мы.
— А что натолкнуло вас на мысль о жертвенном алтаре?
— Вес пластины и ее форма, металл, из которого она изготовлена. Что удивительного, если человек железного века для принесения жертв своему идолу использовал в капище[122] именно этот металл?
— Значит, вы располагаете какими-то данными об этом доисторическом божке?
— Вот он, этот металлический монстр[123], — заявил Тай-Ляое, указывая на пушку, стоящую на своей изъеденной коррозией казенной части. — Его нелегко узнать и определить его первоначальную форму, так потрудилось время.
— Однако, как ни тщись, при всем желании невозможно угадать в этой… в этом предмете абрисы[124] человеческого тела.
— Да кто вам сказал, что доисторические люди хотели уподобить себе железного истукана? Я думаю, это скорее символ, созданный согласно неким обрядам…
— А почему он полый внутри?
— Безусловно, это сделано для того, чтобы его легче было устанавливать. Быть может, внутрь ему вливали некие особые субстанции… Но это только догадки. Вы и представить себе не можете, какие сложности возникают на пути познания в этой области, где на каждом шагу нехватка точных документов, где надо передвигаться необычайно медленно, чтобы не нагородить ерунды. Итак, подытожу, несмотря на возможные ошибки, которые заранее признаю. Этот железный стол, эта полая колонна, также железная, найденные на севере нашей провинции под глубокими песками — вероятно, на дне отступившего моря — являются культовыми предметами железного века. В этой связи хочу обратить ваше внимание на странную склонность человека того времени к гигантомании, на что у него не было ни сил, ни средств. Посмотрите на эти массивные и тяжелые предметы, а теперь вспомните наших мао-чинов, которые весьма похожи на своих пращуров, — сколько бы они ни пытались, им никогда не сдвинуть эти экспонаты с места. Уму непостижимо, как люди своими силами обрабатывали подобные колоссы[125] и воздвигали их.
— По-моему, сцена принесения человеческих жертв очень удалась вашему художнику, — с видом полнейшего равнодушия ввернул господин Синтез. — Действительно, это искупительное жертвоприношение…
— Огромное количество скелетов, обнаруженных в песках вокруг этих предметов, делает такую гипотезу более чем правдоподобной. Почему бы этому оссуарию[126] не хранить останки людей, принесенных в жертву идолу?..
— Совершенно верно.
— Быть может, мне не следует быть столь категоричным, так как слои почвы наверняка неоднократно перемешивались. Но веское доказательство, на которое я смело опираюсь, — вот этот бронзовый крест. — Тай Ляое указал на винт, найденный среди железных предметов. — Он, по всей видимости, принадлежит к другой эпохе.
— Почему, Большой-Пожилой-Господин?
— Потому, что железный век и бронзовый не могли быть одновременно. А вот поди ж ты — железный стол с колонной и бронзовый крест найдены рядом! И еще одно вызывает недоумение — почему крест? Почему стороны развернуты справа налево? Было бы их пять-шесть, можно было бы подумать, что мао-чины хотели изобразить звезду.
— Что вы скажете, — швед указал на трансмиссию, — об этом большом железном стержне, который, несмотря на возраст сохранил свою цилиндрическую форму?
— Он размещен здесь, в железной галерее, хотя, по моему мнению, должен быть выставлен в другом зале, где демонстрируются изделия из глины и терракоты[127].
— Пройдемте, будьте любезны, вон в ту галерею, там вы все сразу поймете.
Группа посетителей, живо заинтересованных этой непринужденной беседой, тотчас двинулась в указанном направлении. Господин Синтез, который пообещал себе ничему не удивляться, увидел лежащую на полу… длинную и узкую кирпичную заводскую трубу. Она во многих местах лопнула, однако куски были плотно пригнаны один к другому, так что форма сохранилась.
