Проговорился г-н Исаев. Не только как русофоб, но и как расист. Он утверждал, что чистокровные русские должны почему-то быть в подчинении у некоей нечистокровной элиты, произведенной от смешанных браков. Почему-то он не рискует распространять свой домысел о «нечистоте» на весь русский народ. Это было бы уж совсем залихватской идеей: будто, русские все происходят от смешанных браков! Но вот как у него выговорилось, что метисы должны управлять русскими?! Как-то он неаккуратно проболтался… Все-таки не очень умный человек и явно не любит книжки читать.
Образцами нерусскости тех, кто в мире, как думает Исаев, считался типично русским, он выставил: 1) Екатерину II, которая, якобы, не освоила русских падежей, 2) Сталина, которого считали, якобы, русским, 3) Романовых, которые, якобы, «этнически не являются русскими». В последнем случае Исаев даже пускается в подсчеты русской крови в Николае II. И про Пушкина он знает, что тот на четверть — эфиоп. В общем, стандартный русофобский бред с явными признаками расизма. А как еще можно квалифицировать подсчеты «крови»? Причем цинично-профанные, явно лишенные элементарных представлений об антропологии и генетике, о сходстве и различиях русских с народами других «кровей».
Да будет известно Исаеву и всем, лишенным желания читать книги, что русский с немцем антропологически чрезвычайно близки. Если Екатерина II не вполне справлялась с русским языком (Исаев вот тоже не справляется), то выглядела просто как русская баба. А ее государственное величие связано со способностью проникновения в русские смыслы, с единением с русскими в православной вере, с пониманием царствования как служения России. Что какой-нибудь Исаев знает русский язык лучше, чем матушка-Государыня, ровным счетом ничего не значит. (Кстати, может быть, он знает русский язьж даже хуже. Проверить это трудно, но предположить можно) Наследовать язьж своих родителей — не велика заслуга. А вот чтобы освоить русские смыслы, требуется большой труд души. Холопам «партии власти» он недоступен.
О «либеральных недоумениях» по поводу «нерусскости» Николая II мне уже довелось писать в книге «Образ врага». Повторю лишь, что в своих «кровях» Романовы идентичны русским, укладываются в ядро русского разнообразия. Соответственно и нечего огород городить с тем, что «кровный» аргумент для русских никогда не был важным. Был! Он реализовался в русской идентичности, запрещавшей браки с инородцами. Русские дореволюционные антропологи фиксировали это по этнографическому материалу, а советские установили, что это было так, по генетическим исследованиям. Даже при нерусском советском режиме русские (считая вместе великороссов, украинцев и белорусов) создавали смешанные (инорасовые) браки менее чем в 2 % случаев. То есть, ассимилировали другие народы, сохраняя основные признаки свой телесности такими, какими они были тысячелетие назад и ранее. Говорить о том, что русские не имеют своего облика, отличного от других народов, значит, распространять злостный расистский миф. Чем и занимается г-н Исаев.
Сталина, конечно, русским никто не считал. Исаев здесь просто повторяет невежественные определения зарубежной публицистики: мол, кто из России — все русские. У нас же все прекрасно знали, что Сталин — грузин. Иное дело, что Сталину удалось встать над местнической психологией. Но не так высоко, чтобы жалеть русский народ, экономить людские ресурсы русской нации, уважать русский интеллект. Нерусскость Сталина выразилась в безжалостности, надрывавшей русский народ весь период его правления. Его понимание роли русского народа в истории предопределило и его место в истории. Спорны о Сталине не утихают. Только по поводу русскости Сталина аргументов не существует. Он, безусловно, нерусский человек.
Пушкин стал любимцем для либеральных расистов вовсе не в связи со своим творчеством, а в качестве «кровной» иллюстрации. Расисты игнорируют тот факт, что Пушкин — от рода русских Пушкиных. Расисты видят только эфиопскую «четвертинку». И даже факт русского, истинно русского творчества эту «четвертинку», якобы, никак не реабилитирует. Главное — обсосать «четвертинку»! Мол, мы ее не замечаем! Да зачем же вы, господа, об этом тогда говорите на всех углах?
От идеологов ЕР подобные рассуждения происходят неоднократно, и это скорее свидетельствует об их очевидной нерусскости, по крайней мере, о нерусской ментальности. Даже не будем спрашивать, чьих кровей эти идеологи. Они нерусские уже потому, что все время обращаются к «кровным» вопросам относительно заведомо русских людей. У русского человека подобного быть не может: он «своих» определяет по делам, не обращаясь к вопросу «крови» до тех пор, пока «свой» почему-то не превращается в «чужого». Вот тогда русский ищет ответа на вопрос, почему это произошло, выясняя также и возможные «кровные» причины. У лиц, вышедших за пределы русского культурного типа, все оказывается наоборот, и вопрос «крови» для них — первейший.
Исаев утверждал, что кровная «нечистота» не мешала известным личностям считать себя русскими и считаться русскими. Это совершенно верно, поскольку народ никогда не исчислял «крови» так, как это делает Исаев. Народу было важнее совпадение правителя (или иной заметной личности) с русским духом. И в мыслях масса народная не держала ничего подобного, пока ее не стали смущать вот такие счетоводы-исаевы, которым надо про «нечистоту» рассказывать направо и налево и поносить «чистоту». А у профана арифметика простая: полукровка, четвертькровка, а то и вовсе «немка» и т. д.
Исаев пользовался аргументацией тех, кого пытался опровергнуть. К русским националистам, к русскому движению все это не имеет никакого отношения. И не будет иметь, не последует произволу Исаева, передергивающего аргументы как карточный шулер. Заметив, что некоторые известные персоны были «по крови» нерусскими или не вполне русскими (то есть, на какую-то расчетную долю инородцы), он 1) возводит любую долю примеси в русской «крови» в абсолют и считает примесь важнее важного, часть — значимее целого; 2) ссылается на мнение иностранцев, готовых и Сталина видеть как русского человека, и башкира принять за русского казака; 3) распространяет некоторые примеры «нечистоты» на весь русский народ.
Последнее особенно характерно как образец поразительного невежества. Исаев пишет: «Это особенность русского народа, он вбирает в себя огромное количество представителей других народов. Но он не ассимилирует народы». Полная чушь! Либо «вбирает», либо «не ассимилирует»! Понятно, «историк» перепутал. Дальше он пишет, что это Россия, оказывается, вбирает, но при этом не ассимилирует. Совместить это с предыдущим тезисом можно только одним путем: считать всех русскими. То есть, имеем возвращение к ельцинскому «россиянину», которого теперь Исаев просто называет «русским», но каким-то нелепым: безпородным, многоликим. Ясное дело, нерусские с этим не согласятся. Русские — тоже. На что же расчет? На идиотов и подлецов. Во власти ведь это важнее: русский-нерусский, лишь бы подлец.
Исаев навязчив со своими нравоучениями, кои обсуждены и переписаны сотни раз не только в прошлом, но и в позапрошлом веке. Тогда только о «кровях» не говорили. Что русский определяется по языку, культуре и верности русскому государству — это правильно. Только в XIX веке государство было именно русским, а сейчас — стало антирусским. Исаев этой разницы, разумеется, никогда не признает. Ну а мы не признаем за ним ни первенства в понимании, что такое «русский», ни его «русскости» как политика. Мы также заметим, что Исаев упустил еще нечто важное: религию. Русский не всегда православен в смысле воцерковленности, но за малыми исключениями православен по образу мысли и представлениям о добре и зле. Сама русскость — путь к православию. Исаеву этого не понять. На службе у бюрократии он заболел ее русофобскими болезнями — куриной слепотой, не позволяющей отличать русское от нерусского.
Исаев в упомянутом выступлении вспоминал о «правильно вере», но не решился назвать ее. К тому же спутав веру с «идеократичностью», которую столь резво приписал русской национальной культуре. У него вера подменяется идеологией, соборность превращается из религиозного понятия в светское — в, якобы, присутствующее в «партии власти» стремления к длительным согласованиям и обсуждениям. Мы точно знаем, что ЕР не имеет никакого отношения ни к соборности, ни к публичной дискуссии. Все «дискуссии» — внутренняя для ЕР бюрократическая процедура, больше похожая на инструктаж. Об этом с отвращением к своему начальству говорили мне в частных беседах сами единоросы.
У нашего «историка», брошенного партийным начальством на идеологию, не поворачивается язык назвать себя русским националистом. Ему поручили, а он не может. От этого съезжает на привычную тему прославления государства и демонстрирует себя как явного этатиста — для него государство возвышается над всем, над нацией — прежде всего. Над верой — тоже. А государство в интерпретации олигархии — это нанятый ею чиновник. Исаев мог бы смело сказать: «Государство — это я!» Ну и жалкое же это государство…
