Читаем без скачивания тема: "Псы любви" - Ник Перумов

Это было, словно гарпуном в горло. Я попятился. Перед глазами поплыли лица, страшная боль поднялась в душе. Бедуины сочувственно наблюдали.

— Живы? — сумел я выдавить. Аль-Карак тяжело вздохнул.

— Живы. Но скоро умрут. Их принесли в жертву натре.

Старик положил руку мне на плечо.

— Сожалею, Яхмес. Ты можешь идти с нами.

Я замотал головой. Шейх нахмурился.

— Другого пути нет.

— Я должен их спасти, — сказал я, дрожа. — Хоть попробовать. Я должен. Это… мой клан. Моя семья. Кем стану я, если брошу их на смерть, а сам отправлюсь в теплый и безопасный мир?

Бедуины вновь переглянулись. Аль-Карак яростно дернул себя за бороду:

— Вот таким у отца должен быть сын, — сказал он в сторону. — Хорошо, Яхмес. Мы постараемся спасти твой клан.

Меня била дрожь. С трудом кивнув, я вышел из шатра. У полога стояли воины, вокруг раскинулось пустынное стойбище: бедуины готовились к переходу. Несколько странных существ в облегающей серебристой одежде приближались со стороны города.

Так я впервые увидел колодников. Фигурой они напоминали людей, но лица были вытянуты, как звериные морды, маленькие глаза блестели под массивными надбровными дугами. Темную кожу покрывала редкая красноватая шерсть, вместо волос на голове росли иглы, будто они носили ежовые шкурки. Высотой колодники уступали бедуинам; их тела были коренастыми и крепкими, а сзади, пропущенные сквозь прорези одежды, свисали короткие шипастые хвосты.

Я заступил им дорогу:

— Почему вы напали на наш корабль?

Колодники остановились. Тот, кто шагал первым, оглядел меня с ног до головы.

— Кто ты?

— Яхмес, помощник командира Синухета.

Колодник принюхался.

— Ты детеныш. Ваши законы не позволяют детенышам вести переговоры.

— Я принадлежу другому народу, — ответил я, стараясь держать себя в руках. Колодники перекинулись несколькими фразами на странном языке.

— Нам не о чем с тобой говорить, — заявил главный.

Я стиснул зубы.

— Вы захватили наш корабль.

— Этот корабль нарушил договор, — возразил колодник. — С нарушителями поступили согласно девятому пункту об ответственности, раздел дополнительных условий, двусторонние обязательства. Твои претензии беспочвенны.

— Мы не знали ни о каком договоре! — я сжал кулаки.

— Это проблема вашей информационной службы.

— Отпустите пленников, — мой голос впервые дрогнул. — Мы не знали о существовании вашего народа, не знали о договоре. Синухет вел корабль на поиски древней дороги, чтобы спасти Колонну от…

— Детеныш, мы теряем время, — заметил колодник. — Если у тебя есть деловое предложение, выскажи его сейчас.

Я вздрогнул:

— Что это значит?

— Пленников можно выкупить. Согласно договору, цену назначает пострадавшая сторона.

В душе шевельнулась надежда.

— Что вы хотите?

— На этот вопрос мы ответим лишь уполномоченному лицу, каковым ты не являешься, — отодвинув меня лапой, колодник проследовал в шатер. Его сородичи так и не обратили на меня внимания.

Остаток этого сега промчался подобно скоростному катамарану. Переговоры в шатре затягивались, я нервно ходил взад-вперед. В голове вертелись планы спасения Синухета. Мысль металась от похищения к открытой войне, от захвата посланников до безумных идей с пересечением Края мира и атаки города сквозь неведомый туннель.

Но все проходит, даже время. И я дождался появления из шатра иглоголовых. Следом вышел хмурый, как небо, Аль-Карак.

— Ты хорошо ведешь переговоры, — сказал ему главный колодник. — Для поощрения нашего дальнейшего сотрудничества, предлагаю бесплатно снабдить объект сделки картой местности.

— Делай что хочешь, кровопийца, — мрачно ответил шейх. Колодники с достоинством поклонились и направились прочь.

Аль-Карак жестом подозвал меня.

— Мне дорого обошлась проделка дочери, — он вздохнул. — Но это меньшее, что я мог для тебя сделать. Пленников выпустят.

Содрогнувшись, я хотел упасть перед шейхом на колени, но он покачал головой.

— Нет. Иди, готовься в путь. Колодники отказались пропустить твой клан сквозь Туннель, вам придется найти корабль и догонять Колонну. Берите ламаргов, пищу, мех. Натра близко.

— Спасибо… — сумел выдавить я.

Что-то проворчав, Аль— Карак махнул рукой и вернулся в шатер. Меня трясло. От пережитого волнения я едва стоял, кружилась голова. Чтобы хоть немного собраться с мыслями, я обошел шатер, увидел большой барабан и присел на него, устало закрыв глаза. Слишком тяжкая ноша для одного муравья…

И тут я получил такую оплеуху, что свалился на землю.

— Не решай мою судьбу! — прошипела Акива.

Я недоверчиво моргнул.

— Тебя же наказали…

— Я сбежала, — девочка сжимала и разжимала кулаки. — Ты… ты… муравей паршивый! — всхлипнув, она отвернулась. Я тупо смотрел ей в спину.

— Не делай этого, — глухо сказала Акива. — Не уходи.

Я наконец опомнился:

— Ак…

— Не уходи, — она обернулась. — Ты не должен этого делать. Что изменится, если останешься? Ничего не изменится. Они все равно погибнут, натра слишком близко. Ты ничего не изменишь. Не уходи.

Вздохнув, я нежно взъерошил ее черные волосы.

— Аки, я должен, — сказал просто. — Помнишь, ты говорила об испытании? Чтобы стать одним из народа, надо выдержать испытание.

— Помню, — ее голос звучал ровно.

— Вот мое испытание, — я говорил спокойно, хотя только небо знает, чего мне это стоило. — Жестокое испытание способности к любви. Верность роду, клану… И тебе, Аки. Я должен уйти, чтобы выдержать испытание верности. Если любишь кого-то, будь готов прыгнуть ради него в пропасть.

— Ты уже прыгнул, — тихо сказала Акива.

— И прыгну еще много раз, — ответил я ласково. — Ради тебя.

Она молчала.

— Ты должна понять, почему я ухожу, — я коснулся ее губ. — Забудь. Это лучшее, что ты можешь для меня сделать. Лучшая благодарность. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Тогда останься, — шепнула Акива.

— Не могу.

— Значит, я пойду с тобой.

— Нет.

— Да.

— Нет, — я взял ее за руку. — Ты пойдешь со своим народом в новый мир, где вас не достанет холод, и будешь счастлива. А я вернусь к своему народу.

Собрав всю силу воли, я сумел улыбнуться.

— Мы еще встретимся, — сказал весело. — На краю света, ровно через натру.

Она подняла глаза и долго, пристально смотрела мне в лицо.

— Обещаешь? — спросила Акива.

Я не ответил.

Эпилог