– В молодости! Я что-то не вижу седины в ваших волосах, мисс Баррон.
Мама поспешила сообщить, что мне уже перевалило за четверть века. В ответ он только пристально посмотрел на меня. Когда мы дошли до следующего поворота, он заботливо поддержал меня под руку. Я истолковала этот жест, как сочувствие моим преклонным годам.
Вернувшись в отель, мы поблагодарили лорда Уэйлина за компанию и собирались было улизнуть от него, но он удержал нас, воскликнув с досадой:
– Ну не глупо ли все это! Зачем мы ходим вокруг да около и боимся сказать другу другу правду? Давайте лучше посоветуемся, как найти ожерелье.
– Нас не интересует ожерелье вашей тетушки. Мы хотим узнать, куда исчезли деньги дяди Барри.
– Пять тысяч фунтов, – произнесла мама значительно.
– Похоже, деньги и ожерелье каким-то образом связаны. Но деньги анонимны, и проследить их путь невозможно, а вот следы уникального ожерелья, может быть, отыскать и удастся, и это поможет нам узнать, что стало с деньгами мистера Макшейна. Как вы считаете, миледи? Не обсудить ли нам все это за обедом? Я снял отдельный кабинет в ресторане и буду очень рад, если вы составите мне компанию.
– Пожалуй, вреда от этого не будет, – неуверенно произнесла мама, бросая на меня вопросительный взгляд.
Ее холодный тон несколько обескуражил лорда Уэйлина, и я поспешила его успокоить:
– Вы очень любезны, милорд. Мы с большим удовольствием примем ваше предложение.
– Я жду вас здесь, в вестибюле в семь.
Мы еще раз поблагодарили его и поспешили к себе в номер. Как только мы остались одни, мама сказала:
– Мне так не хочется обедать с этим Уэйлином! Жаль, что мы согласились. Может быть, сказать, что у меня разболелась голова, и остаться обедать у себя в номере?
– Что толку сидеть здесь в номере, мама? Уэйлин прав, узнать что-либо об ожерелье легче, чем о деньгах. А когда отыщутся бриллианты, тогда мы, возможно, найдем и деньги.
Мама понимающе покачала головой:
– Ты хочешь поймать Уэйлина в свои сети, Зоуи! Неужели ты думаешь, что его могут интересовать женщины твоего возраста?
– Я не собираюсь ловить его в свои сети! К тому же он на добрый десяток лет старше меня.
– Ему только тридцать один.
Только тридцать один! Мужчина прожил треть века, и он – молоденький неоперившийся петушок. А женщина в двадцать пять лет уже старая курица.
– Твой папа запомнил день, когда Уэйлин родился. Старый лорд устроил в Парэме фейерверк в честь этого события. У леди Уэйлин долго не было ребенка и она очень боялась, что будет девочка. И когда появился наследник, об этом говорила вся округа. Все приходили посмотреть на младенца. Некоторые даже приезжали издалека.
– Может, и большая звезда появилась на небе в тот вечер, чтобы указать им дорогу в Парэм? – спросила я ехидно. Мама была шокирована моим святотатством.
Разговор этот не прошел для меня бесследно. Я поняла, что мужчина, рождение которого было отмечено фейерверком, для меня недосягаем. Хотя я и не строила никаких серьезных планов в отношении лорда Уэйлина, все же для женщины в моем возрасте вполне естественно было обратить внимание на такого мужчину.
До обеда оставался еще час. Но я, вместо того, чтобы отдохнуть, строила планы, как лучше приняться за поиски исчезнувшего ожерелья и дядиных денег. Хорошо, что к нам теперь присоединился лорд Уэйлин. Скорее всего, он знает, в каком отеле жила его тетка. Раз он сам выбрал «Бишопс Даун», вероятно, и она останавливалась здесь. Нам следует расспросить прислугу о том, с кем она здесь встречалась. Неплохо бы обойти ювелирные магазины и ломбарды. Она могла продать или заложить ожерелье. Если показать копию ювелирам, возможно, они и припомнят. Так вот почему он взял копию!
Но как разыскать деньги дяди Барри? Обидно будет, если лорд Уэйлин, который и без того богат, найдет свое ожерелье, а мы с мама вернемся домой с пустыми руками.
Мама между тем задремала, и мне пришлось ее будить. Пора было одеваться к обеду. Я привезла с собой в Танбридж два вечерних платья. В этот вечер я решила надеть лучшее из них, то, которое, по мнению Борсини, очень удачно подчеркивает мою «классическую» внешность. Это белое креповое платье, задрапированное как римская тога и отделанное золотистой лентой. Мама называет его саваном и говорит, что я в нем настоящее чучело. Однако, когда я надевала его, мне доводилось слышать и комплименты, поэтому я надеялась, что лорд Уэйлин тоже его оценит.
– Неужели ты опять надела свой саван, Зоуи! – воскликнула мама.
– Мы будем обедать в отдельном кабинете, и никто не обратит внимание на мое платье.
– Лорд обратит внимание.
– Но ты же сама сказала, что мне бесполезно пытаться поймать его в свои сети.
– И правда бесполезно, потому что в этом саване ты всех мужчин распугаешь. С тех пор, как ты возомнила себя великой художницей, Зоуи, ты совершенно перестала думать о своих туалетах. Да и прическа у тебя какая-то странная. Что это за старомодный пучок? Я в последний раз видела такие прически на похоронах моей бабушки. Моли Бога, чтобы нам удалось найти деньги дяди Барри, потому что охота за женихом для тебя влетит нам в копеечку.
– Теперь уже все равно поздно переодеваться, – упорно сказала я.
Настроение у меня было окончательно испорчено и, спускаясь вниз, я почувствовала себя растерянной. Когда женщина меняет стиль одежды, она должна держаться очень уверенно. А мне казалось, что я выгляжу смешно и нелепо, и я раскаивалась в своем упрямстве. Надо было все-таки переодеться.
Когда мы пересекали вестибюль, какая-то элегантно одетая дама обернулась и внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде не было и тени насмешки, наоборот, она рассматривала меня и мое платье с большим интересом. Этот маленький инцидент придал мне немного уверенности, и я встретила лорда Уэйлина с гордо поднятой головой и со светской улыбкой на лице.
Глава 8
Я почувствовала, что лорд Уэйлин смотрит на меня внимательнее, чем обычно. Улыбка его была по-светски сдержанной и даже чуть надменной, но его выдавали глаза. Он рассматривал меня с явным интересом. Сначала его взгляд остановился на моих черных волосах, потом скользнул на глаза и губы. Я решила, что его внимание привлек мой саван. Недаром Борсини говорит, что этот фасон подчеркивает женственные фигуры. Хотя из вежливости Уэйлин и не позволял себе откровенно рассматривать мое телосложение.
– Позвольте мне сделать вам комплимент, миледи. Вы обе выглядите великолепно, – сказал он, учтиво поклонившись, и повел в свой кабинет. – Я уже заказал вино и посмотрел меню, но ждал вашего прихода, чтобы посоветоваться. Бургундское или шампанское? Шампанское идет к любым блюдам.
