Но сейчас я от отчаяния уткнулась в подушку, вспоминая наш страшный разговор. Как я могла выслушать этот бред и, тем более, согласиться? Но мысль о том, что мой отец в опасности и нуждается во мне, — была сладкой. Правда, таким же сладким было желание каким-то образом остаться в Вайдекре и стать здесь хозяйкой. И вчера эти странные мысли слишком далеко завели меня.
Да, вчера во мне говорили ревность и страх за свое будущее. Но сегодня, хотя солнце еще не взошло и птицы не запели, настал другой день. Как только слуги встанут и откроют кухонную дверь, я побегу в коттедж Мэг, постучу Ральфу в окно и попрошу его забыть о нашем уговоре. Скорей бы отворяли дверь, что они так долго возятся. Через несколько минут, когда слуги встанут, я оденусь, на цыпочках спущусь по лестнице и за спиной служанки проскользну на улицу. Если Ральф сегодня ночью охотился за браконьерами, то я могу застать его еще по пути домой.
Я устроилась поуютнее в своей постели, сознавая, что через несколько минут придется вставать и умываться холодной водой. Мы с Ральфом все обсудим и придумаем что-нибудь другое. Возможно, все само собой повернется к лучшему. Если Гарри уедет в университет или останется гостить у маминых родственников, то я опять завоюю папину любовь. Хоть он и отвернулся от меня сейчас, я знаю, что в душе он любит меня. Он просто привязан к Гарри, привязан потому, что приходится его учить. Конечно, папа предпочтет наше легкое, безмолвное взаимопонимание общению с Гарри, который к тому же вечно отсутствует. Убаюканная этими мыслями, я задремала, но тут же опять вскочила и выглянула в окно. Еще не рассвело. С кухни не доносилось ни звука. Значит, еще слишком рано. Я на минуту закрыла глаза, прикорнула и провалилась в глубокий сон. Когда я снова проснулась, яркий солнечный свет заливал мою комнату, и передо мной стояла служанка, принесшая мне горячую воду для умывания и утреннюю чашку шоколада.
— Вы что-то сегодня поздно, мисс Беатрис, — сказала она приветливо. Я откинула одеяло и подбежала к окну. Было уже совсем светло.
— Сколько сейчас времени, Люси? — спросила я, едва плеснув в лицо водой и поскорее натягивая юбку.
— Восемь часов, — ответила она, как будто это было совсем не важно.
Я вздохнула. Было бессмысленно упрекать себя за то, что я вдруг проспала в такой важный день.
— Помоги мне, — сказала я торопливо. — Я очень тороплюсь.
Служанка едва двигалась, но я сделала все сама и быстро сбежала по лестнице в холл. Папа уже сидел за завтраком, он пожелал мне доброго утра, я ответила, не останавливаясь. Я бежала к Ральфу.
Возможно, я еще успею, думала я на бегу. Сотни причин могли задержать Ральфа дома. Он мог проспать, так же как и я, мог засидеться за завтраком, в конце концов, может он чувствовал, что я в тревоге ищу его. Он должен был догадаться, что я передумала, что вчера я просто сошла с ума, и что, конечно, мой папа неприкосновенен. На своей собственной земле он — хозяин, и никто не может его тронуть. Мой отец дороже для меня, чем моя собственная жизнь.
Я уже задыхалась от бега, платье было мокрым от пота, но я не останавливалась. Вероятно, как раз сейчас Ральф одевается и идет в лес, где мне его уже не отыскать.
Вчера я ни о чем не расспрашивала его и теперь понятия не имела, где он может быть. Поэтому я все бежала и бежала, не смея остановиться. Это происходило, как в одном из ночных кошмаров, когда вы спешите что есть сил, но что-то держит вас. Казалось, земля моего возлюбленного Вайдекра хватала меня за ноги и не пускала вперед.
Подбежав к домику Мэг, я шаталась как пьяная и даже не могла говорить. Я застучала обоими кулаками в дверь. Внутри послышались чьи-то шаги, и у меня закружилась голова от счастья, что я все-таки успела. Все будет в порядке. Ральф усмехнется и спросит меня:
— Неужели ты поверила, что это серьезно?
И мы оба рассмеемся.
Дверь открылась и на пороге показалась Мэг.
— А где Ральф? — вскричала я, пытаясь заглянуть за ее плечо.
— Ушел, — кратко ответила она, и ее глаза не выразили удивления при виде хозяйской дочки, мокрой от пота, с распущенными волосами, задыхающейся у ее дверей.
— Куда? — только и могла спросить я, чувствуя себя так, будто надо мной произнесли смертный приговор.
— В лес, наверное, — она пожала плечами.
Мои мысли прыгали. Мне казалось, что если я буду бежать без остановки, наказывая себя таким образом, то спасу отца и вчерашний кошмар не станет реальностью.
Мэг вынесла мне большую глиняную кружку воды. Я залпом выпила ее. Потом я сидела, оцепенев от ужаса, чувствуя только, как пот катится по моему лицу.
— Он взял с собой ружье? — безжизненно спросила я.
— Нет. Он не взял даже собак, — ответила Мэг, кивнув головой в сторону собачьей конуры.
В моем мозгу затеплилась надежда. Возможно, утром он подумал о том же, что и я. И он просто пошел проверить капканы. Слава богу, мой отец в безопасности.
Мой отец.
Я вдруг осознала, где мой отец может быть действительно в полной безопасности. Дома, со мной, он будет невредим. И Ральфу придется отложить свой план. А потом мы с ним встретимся, и я все ему объясню. Все, что мне нужно сделать сегодня, это не выпускать отца одного. Я просто скажу ему, что поеду с ним. И я сберегу ему жизнь.
— Скажите Ральфу, что я срочно хотела его видеть, — бросила я Мэг торопливо, вскочила на ноги и пошатнулась от сильного головокружения. Стараясь не замечать его, я медленно вышла из сада, дошла до реки и пошла по тропинке вдоль нее. Здесь мне стало получше, и я ускорила свои шаги. Я оставила отца за завтраком, в это время он обычно читает утренние газеты. Сегодня еще не было почты. Застану ли я его, когда вернусь?
Он почти наверняка подождет письма и газеты. Если мне немного повезет, то, проходя через розовый сад, я увижу голубой дымок его сигары. Мне казалось, что я чувствую ее запах. Я перешла на бег. Он там, я уверена. Разглядывает розы, удивляется, почему я так рано убежала из дома, поджидает мальчика — разносчика писем. Я ускорила бег. Я уверена, что он дома. Я застану его, он крепко обнимет меня, и я буду спокойна, зная, что он в полной безопасности. Я никогда бы не причинила ему вред. Даже если бы захотела. Я уже бежала изо всех сил. Я должна убедиться, что ему ничто не грозит. Я просто скажу ему: «Я проведу сегодня с тобой целый день».
Или попрошу этого глупого Гарри: «Пообещай мне, что ты сегодня ни на шаг не отойдешь от отца». Гарри пообещает и сдержит свое слово.
Я бежала так быстро, как только могла; кусты разрывали на мне юбку, и журчанье Фенни отдавалось громом в моих ушах. И вот уже показался дом, но мои глаза заливало потом, и я ничего не видела. Но я чувствовала, что отец стоит на террасе. Я не видела его, но я знала это. Он в безопасности. А Ральф может ждать в лесу сколько захочет.
Входная дверь была открыта. Наверное, отец пошел за новой сигарой. Я взлетела по ступенькам и ворвалась в гостиную, ничего не видя после ослепительного света солнца.
— Где папа? — спросила я одну из служанок, несущую поднос после завтрака.
— Он ушел, мисс Беатрис, — присев в реверансе, ответила она.
Я смотрела на нее, ничего не понимая. Этого не могло быть.
— Он уехал верхом? — недоверчиво переспросила я.
Служанка смотрела на меня удивленно. Так как отец всю жизнь каждое утро уезжал верхом, мой вопрос, видимо, показался ей несколько странным.
— Да, мисс Беатрис, — ответила она. — Около часа назад.
Я повернулась на каблуках и пошла наверх. Счастье покинуло меня сегодня. Должно быть, оно покинуло и моего отца. Он сейчас скачет где-то по своей земле, а убийца поджидает его. И я ничем не могу ему помочь. Ничем. Разве что обезопасить себя. И я прокралась в мою комнату, как тень. Нужно умыться и переодеться, прежде чем я встречу маму или Гарри. Я пыталась спасти отца. Но безуспешно.
Его принесли после обеда. Наши батраки внесли его через главный вход, пронесли через гостиную, и следы от их грязных башмаков отпечатались на блестящем полу и дорогом ковре. Дверь на кухню была открыта и оттуда выглядывало около полудюжины слуг. Я стояла неподвижно, ухватившись за косяк, когда его проносили мимо меня. На его виске зияла огромная рана. Моего отца не было в живых.
