Пигги подтвердила, что это и в самом деле так. Он был очарователен, и когда целовал руку или кланялся, то делал это так изящно, что заставлял ее чувствовать себя герцогиней. А когда благодарил за что-нибудь, в его глазах стояли слезы – знак благодарности и любви. Кто мог устоять против такого обаяния? Только не мисс Пигот. И не Мария.
Боже мой, как Мария сопротивлялась ему поначалу! Только когда он сделал вид, что убьет себя… Ш-ш-ш, не надо так говорить, Мария искренне верила, что он действительно пытался убить себя. Она часто вспоминала об этом теперь, о том, как нужна была ему тогда. Вера всегда помогает в печали. Видит Бог, она так нуждается в утешении.
Сама мисс Пигот была убеждена, что ему пустили слишком много крови. Врачи часто пускали ему кровь, потому что временами он слишком возбуждался и буйствовал, а кровопускание предотвращало эти вспышки гнева. «Пустили много крови, – думала здравомыслящая, практичная мисс Пигот, – отсюда и кровь на одежде, бледность лица… ну, если он сказал, что пытался вонзить себе шпагу в бок и убить себя, потому что Мария отвергла его, почему бы ей и не поверить?» После этого она уехала и больше года провела за границей, а потом она должна была вернуться. Он оставался верен ей все это время, так что, конечно, речь идет о большой выдержке или огромной любви. Он любил ее.
Наше очаровательное высочество любит Марию, как умеет. И очень жаль, что все так случилось под конец, таково было мнение Пигот.
С кем бы еще мог он выстоять эту церемонию на Парк-стрит? Там был настоящий священник, и это было настоящее венчание. И относился он к ней как к своей жене. Все, кто хотел сделать ему приятное, были вынуждены признать Марию принцессой Уэльской. Он был предан ей. Хотя, конечно, у него были другие женщины.
Как он мог обойтись без женщин – разных женщин? В жизни он больше всего любил две вещи – женщин и лошадей, и «женщины шли на полкорпуса впереди». Это сказал о нем мудрый мистер Шеридан. Он слишком любил всех женщин, чтобы стать любовником одной.
Это правда! И какая печальная правда!
Но Мария, умная Мария с ее материнской преданностью и любовью понимала своего принца. Она принимала его измены без радости, но и как должное, пока не появилась леди Джерси. Кто бы мог подумать, что эта… эта бабушка, на девять лет его старше, сумеет так поработить принца! Да, леди Джерси была дьявольски умна. Она не собиралась оставаться второй, после Марии. Она задумала искоренить влияние Марии на принца, и ей это удалось.
Однако не навсегда. Мисс Пигот чувствовала, что он вернется. Чувствовала это нутром.
А Мария, уязвленная, как никогда прежде, не протестовала. Как это похоже на Марию. Она всегда держалась с достоинством. Прирожденная королева, как считала преданная мисс Пигот. Мария не злилась на него, что сделали бы многие женщины на ее месте. Она принимала удары судьбы с внешней покорностью. Если она больше не нужна ему, она уйдет из его жизни, раз он этого хочет.
Мисс Пигот верила, что принц вернется. Он написал свое письмо, где сообщал, что не хочет больше видеть Марию, под впечатлением момента, тогда он был очарован этой хитрой женщиной. А Мария приняла письмо всерьез. Мисс Пигот никогда не забудет день, когда она вернулась от герцогов Кларенских с письмом, которое ей там вручили. Она была, как лунатик. Поражена, раздавлена, право слово, надломлена. О, как он смог быть таким жестоким, таким злым! Почему? Написать ей, что он расстается с нею, без всякого объяснения причины и когда она совсем этого не ожидала. Разве еще день назад он не писал ей «дорогая любовь»? И она читала письмо при всех этих людях!
Точно так же он расстался с Пердитой Робинсон – по почте. Но это потому, что он ненавидел сцены, а мисс Робинсон, как говорили, в конце их взаимоотношений часто устраивала скандалы. Правда, он ссорился и с Марией. Надо быть святой, чтобы не поссориться с мужем, о неверности которого знало все общество. Потому что, как бы ни относилось к этому государство, а сама Мария считала его своим мужем. Может быть, поэтому он поспешил расстаться.
И она уехала за границу.
– Вы должны были остаться, – протестовала Пигот.
– Что, – на крике возражала Мария, – остаться… и, как собака, дожидаться зова хозяина?
О да, Мария была гордой. Но разве она нашла утешение за границей? Марии не понравилось во Франции, этой истерзанной стране, которая была ее вторым домом, ведь она там училась. Все переменилось там после революции, и она не находила больше мира и душевного покоя. Они вернулись в Марбл-хилл и жили там.
Мария всегда любила Марбл-хилл больше других мест, чудесный дом, построенный еще леди Саффолк, любовницей Георга II, он стал убежищем в старости, когда она уже не могла ублажать монарха. С прекрасным садом, спроектированным Бэтхерстом и Поупом, с цветочными клумбами, необычайно красивыми по весне, оглушающими красками и запахами. Мария любила газоны, сбегавшие к реке и окаймленные с обеих сторон аллеями ореховых деревьев. Из грота в саду открывался прекрасный вид на Ричмонд-хилл. Одного взгляда на дом хватало, чтобы понять, почему его так назвали. Расположенный на склоне, он казался высеченным из мрамора, таким белым и величественно-легким он смотрелся, построенный архитекторами Пембруком и Бэрлингтоном.
Мария сидела в гостиной с вышивкой в руках, но не вышивала, она отрешенно смотрела на газоны и реку. Пришла мисс Пигот и села рядом. Мария вынудила себя улыбнуться.
– Как рано становится темно, – сказала она, – скоро к нам придет зима.
Однако она не думала о погоде.
– Лучше скажите, что у вас на уме, Мария, – обратилась к ней преданная компаньонка. – Не держите в себе, это ни к чему хорошему не приведет.
– Я тоже так думаю.
– Если вы думаете о нем, не надо притворяться, что это не так, Что у вас на уме? Мария помолчала.
– Это не может быть правдой, – наконец сказала она. – Нет, конечно, это неправда. И мои мысли о нем. Я думала, что если я уеду, то избавлюсь от этих неотвязных мыслей, но, видимо, этому не суждено сбыться.
– Он вернется, – твердо сказала Пигот. – Я знаю, он вернется.
Мария покачала головой.
– Я бы не поверила, что такое возможно, он написал мне в таком тоне… так холодно… после всех этих лет… после…
– Он сделал это в трудный момент, Мария, дорогая. Я не удивлюсь, если сейчас его сердце разрывается от горя.
– А я удивлюсь. Сейчас он с леди Джерси и не думает обо мне, разве что радуется избавлению от меня.
– Вы и сами не верите в это. Никогда у него не будет таких чувств. У него случаются вспышки гнева, но, знаете ли, дорогая, вы тоже им подвержены. В ваших ссорах вы не всегда безропотны, верно?
– Вы ищете ему оправдания, Пигги. Вы знаете, что я и сама хотела бы это сделать.
