Мирек сжал пальцами затылок девушки и приблизил свое лицо к ней так близко, что его губы почти касались ее. Поток красноречия у Маритты тут же иссяк, застряв где-то в горле.
- Настоящая женщина никогда не будет нарываться на подобное отношение, - выдохнул он ей в губы. Затем, немного отстранившись, ухмыльнулся, довольный реакцией затаившейся девушки, застывшей с широко распахнутыми глазами, в которых металась паника. - Если женщина выхватила, значит, заслужила. Значит, не знает своего места, границ, которые не стоит переступать и времени, когда стоит остановиться. Вот у тебя тормоза, кажется, совсем отсутствуют.
- Ты любым своим поступкам находишь оправдание, ведь так? - в отчаянье выкрикнула она. - Ты просто знаешь, что я по собственной воле не дам тебе никогда. Да я с бомжом лучше в постель лягу, чем с тобой.
- Да неужели? - в его взгляде появилось предостережение. - А ты, я смотрю, любишь спорить. Хорошо. Давай так. Назначим маленький срок. Месяц, так? По истечении его ты сама залезешь в мою постель.
- Не в этой жизни, - вспыхнула Ита. Его наглая улыбка раздражала.
- Боишься проиграть?
Тяжело сглотнув, Ита с трудом разлепила губы: перед ее глазами, словно воочию, пронеслись картинки жутких последствий проигрыша. Однако, она нашла в себе силы, чтобы ответить со спокойным достоинством, не позволявшем ему увидеть, как ей страшно.
- Нет. Я согласна.
"Вот только на слабо меня брать не надо", - возмутилась про себя девушка и тут же ухватилась за мелькнувшую в конце темного тоннеля надежду.
- И что, если я выиграю спор?
- Тогда твое желание исполниться: я отпущу тебя живую и невредимую. - Голос его стал мягким, почти нежным. - А если проспоришь - тоже исполниться. Ты узнаешь, каково это: в постели с бомжом. - Ратэк продолжал зло улыбаться. - Хотя, постель у них - выражение образное. В любом случае - будет, как ты хочешь... Знаешь, а мне даже начинает нравиться уступать женским капризам.
Маритта судорожно сглотнула образовавшийся в голе ком. Нет, в себе она была уверена. "Да", - думала девушка, - "красивого мужчину полюбить легко. Но вот чтобы такого сильно возненавидеть, ему нужна еще и индивидуальность. С этим у Дарнова все в порядке. Да так, что от его симпатичной мордашки уже мутить начинает". Нет, боялась она не того, что уступит. А того, что он обманет ее. Сложно было поверить, что спор с ним будет честным. Но упорства, хитрости и наглости ей тоже не занимать. На всякий случай она все же уточнила:
- Пари - это игра. А у игры должны быть правила. Какие правила у нас?
Ратэк отпустил ее, сделав шаг назад, расхохотался. Когда он успокоился, то его взгляд был безжалостен:
- Никаких... Только одно условие: в течении месяца ты даже не пытаешься сбежать. Иначе, будем считать, что в этой игре ты продула.
- Мирэк, - в комнату влетел Шторм, - девчонку нигде..., - он застыл каменным изваянием, потерявшись в том, как на это все следует реагировать.
Глава 15.
Маритта напряженно переводила взгляд с одного на другого, пытаясь разгадать: насколько сильно разозлен Шторм, и будет ли Ратэк ее защищать или же добавит пряников вслед за другом. Все же они, вроде как, договорились... Или нет?
- Где она была? - медленно процедил, клокоча от ярости, взмыленный Тоха.
- В шкафу, - ровным тоном сообщил ему Дарн, но в его взгляде угадывалась насмешка.
- Ты что: запер ее туда и забыл? - Антон так растерялся, что даже злиться перестал.
- Нет, - уже не скрывал ухмылки Ратек, - она сама туда залезла.
- З..зачем? - ничего не мог понять Тоха.
- Зачем, зачем, - сжалилась Рита над бедным мужиком и решила пролить свет на ситуацию, - я, между прочим, все слышала. Все, что вы про меня говорили. И спряталась там. Я вас боюсь. Вы дикие...
- Это мы - дикие? - удивился Шторм. - А ничего, что мы тебя полночи и все утро ищем? Всех своих людей на уши поставили.
- Тох, иди отдохни. Я сам с ней разберусь, - закрыл тему Дарн.
Но Тоха продолжал пыхтеть.
- Говорил: шлепнуть ее надо было. От нее одни проблемы. А теперь и сам все время на измене и ребятам покоя не даешь...
- Я сказал - разберусь, - рявкнул внезапно озверевший Ратэк. - Иди! И скажи Маше, чтобы завтрак накрыла на террасе.
Проводив взглядом Шторма, Маритта подумала, что и ей бы неплохо увеличить расстояние между собой и рассвирепевшим Дарновым.
- Я, пожалуй, пойду к себе, - проронила она и шагнула к выходу.
Пальцы мужчины сомкнулись на ее запястье.
- Нет. Я теперь с тебя глаз не спущу. Будешь жить в моей комнате. Из нее выходить только под присмотром Марии или кого-нибудь из ребят.
- Но мы же договорились, - напомнила ему девушка.
- Договорились, - согласился мужчина, - вот только доверие еще заслужить надо.
Маритта надула губы.
- Я в душ хочу.
Тиски пальцев разжались, и он медленно убрал руку.
- Иди, - Ратэк кивнул в сторону своей ванной комнаты.
Девушка поняла, что спорить бесполезно, и пошла в указанном направлении. Под душем она стояла долго, потом сушила и тщательно расчесывала волосы. Потом просто сидела на бортике ванной и тянула время, размышляя над тем, как же ей вести себя с Дарном, чтобы избежать его поползновений и домогательств. "Он не вызывает у меня никаких чувств, кроме злости и ненависти", - говорила она себе. - "Так чего же я боюсь? Силу он не применит. Он обещал. Зачем ему тогда вообще этот спор? Неужели он не понимает, что заранее проиграл? Или же слишком самоуверен? Или очень хитер?"
Когда она, наконец, решилась покинуть ванну, Мирэк, одетый в голубые джинсы и белоснежную футболку, крепко спал на широкой кровати с балдахином, расположенной в углу комнаты. У противоположной стены находился небольшой камин в средневековом стиле. Да и вся прочая обстановка помещения была выполнена "под старину". Тяжелое бюро, массивное зеркало во всю стену напротив кровати и тот самый гардероб, в котором она провела ночь, словно были перенесены сюда из какого-то замка. Два больших кресла с резными подлокотниками, бар и небольшой столик. Окна загорожены плотными шторами. В комнате царил полумрак.
Озадаченно притаившись в одном из кресел, Ита, от нечего делать, стала рассматривать спящего мужчину, как рассматривают опасного зверя.
Чуть влажные волосы Мирэка растрепались, обрамляя идеально вылепленные черты лица. Тонко очерченные скулы, чисто выбритые щеки, на которые густые, как у девушки ресницы отбрасывали длинные тени, чувственный рот. Высокий, темноволосый, красивый, разящий наповал, сногсшибательный, сексуальный, он был подобен древнему языческому богу. Почти два метра чистейшей, неподдельной, потрясающей мужской привлекательности.
И это бесило: как щедро одарила природа этого засранца. Он был подобен драгоценному камню, старательно ограненному ювелиром: блестящий, в дорогой оправе, но холодный и бездушный. Для богатых сытых и успешных представляющим огромную цену, а для бедных и голодных - не более, чем пошлая стекляшка, оскорбляющая их нищету. Они бы с радостью обменяли ее на кусок хлеба, научившись ценить пищу больше красоты. Без красоты прожить можно, а вот без еды - никак.
Так и Маритта, сейчас, как никогда раньше, нуждающаяся в теплоте, поддержке, защите, и, как любая юная девушка, мечтающая о любви, равнодушно взирала на все это великолепие, развалившееся перед ней на кровати. Она не заметила, как в комнату зашла Мария, которая, остановившись в дверях, прижала руки к своей пышной груди, залюбовавшись мужчиной.
- Правда, ведь, она такой милый, - прошептала зачарованно она.
Посмотрев на нее внимательно, Ита догадалась, что несчастная женщина была влюблена в него, по все вероятности, уже давно.
- Ага, просто ангел, - ядовито ответствовала девушка. - Особенно, когда спит зубами к стенке.
- Он не такой уж и плохой, - нахмурилась Маша. - Просто надо его узнать поближе. На самом деле он славный, хоть и бывает иногда жутким поганцем.
- Это, типо, означает: "Он - мудак, но ты скоро привыкнешь", - тихо пробормотала Маритта.
- Я все слышу, - грозно раздалось с кровати. Мирэк открыл глаза.
Мария вздрогнула.
- Завтрак готов. Я накрыла стол на террасе, как вы просили, - пискнула она и поспешила ретироваться.
- Подслушиваешь? - ехидно передразнила его Ита, стараясь подражать его недавнему тону.
- Дурная привычка заразительна, - ничуть не смутившись, ответил ей Дарн, поднимаясь со своего ложа.
Девушка напряглась.
- Мудак? - переспросил он, злорадно ухмыляясь, неспешным шагом приближаясь к ней.
