Читаем без скачивания Воры в доме - Владимир Киселев

что человек в афганском халате вовсе не утонул, а был убит

Следует предпочитать невозможное

вероятное возможному, но

маловероятному.

А р и с т о т е л ь

Баю, милый, баю,

Песню начинаю

О коне высоком,

Что воды не хочет.

Черной, черной, черной

Меж ветвей склоненных

Та вода казалась.

Кто нам скажет, мальчик,

Что в воде той было?..

Шарипов вспомнил, как много лет назад он впервые увидел на столе у своего начальника Степана Кирилловича Коваля, тогда еще майора, раскрытый томик со странным текстом, напечатанным на неизвестном Шарипову языке. Короткие, столбцом, строки начинались перевернутыми вниз головой восклицательными или вопросительными знаками и заканчивались такими же знаками, но поставленными правильно.

- Гарсиа Лорка, - сказал Степан Кириллович. - Испанский поэт. Расстрелян фашистами. - И, закрыв томик, добавил: - Я был с ним знаком.

Он снова открыл томик и прочел нараспев несколько ритмичных, загадочно звучащих строк.

- О чем это? - спросил Шарипов.

- О высоком коне, который не хочет пить воду. Потому что в воде этой - кровь.

Так Шарипов узнал, что Степан Кириллович был в Испании, и впервые услышал о Гарсиа Лорке.

Он достал все, что было издано Гарсиа Лоркой на русском языке. Стихи этого испанского поэта были первыми русскими стихами, которые он знал на память.

Усни, мой сыночек,

Конь воды не хочет,

вспомнил Шарипов, заметив на столе Степана Кирилловича раскрытый томик Гарсиа Лорки, и сказал без улыбки:

- Кто нам скажет, мальчик, что в воде той было.

- Никто не скажет... Садитесь, - предложил генерал Шарипову и Ведину.

Лицо Степана Кирилловича с распухшим носом, с синеватыми мешками под глазами, с седыми неровными бровями казалось сегодня особенно внушительным и привлекательным.

- Никто не скажет, - повторил Степан Кириллович строже. - Нужно выяснить самим. Во всяком случае, мальчик, которому я это поручил, плохо справился со своим делом. И вам, товарищи начальники, не мешает знать, чем объясняет этот мальчик свой промах. Тем, что, когда выполнял поручение, был расстроен "личными обстоятельствами".

Он посмотрел на Шарипова, и Шарипов отвел взгляд.

"Как все связано в этом мире, - подумал Шарипов. - Олин отец, Николай Иванович, рассказывал, что рой пчел представляет собой организм, где каждая пчела составляет как бы клеточку этого единого существа - пчелиного роя. Но, может быть, жителю другой планеты все наше человеческое общество тоже представилось бы в виде огромного сложного организма, состоящего из отдельных клеток-людей... А впрочем, все это чепуха. Если бы уж я в чем-то промазал, то не стал бы объяснять это "личными обстоятельствами". Особенно такими". После отъезда Аксенова, которого посылали разобраться в том, кто такой таджик, утонувший в Мухре, дежурный районного отделения милиции, рассматривая принадлежавшие покойному добротные мукки - высокие сапоги местного изготовления из коричневой сыромятной кожи, с острыми, загнутыми вверх носами и узкими высокими каблуками, - совершенно случайно повернул один из каблуков и убедился, что он свинчивается. В каблуке находилась небольшая алюминиевая камора - совершенно пустая.

В Савсор вертолетом были доставлены следователи и эксперты. Они произвели эксгумацию трупа. В области затылочного бугра черепа покойника была обнаружена трещина, в которой застрял обломившийся кусочек заостренной стали, похожий на крошечный обломок лезвия большого ножа или тесака. Эксперты засвидетельствовали, что, если бы, скажем, острый стальной предмет с таким краем даже находился среди камней в реке, покойник не смог бы так удариться о него затылком. Следовательно, перед тем как человек этот попал в Мухр, ему был нанесен удар сзади.

Следователи и эксперты проверили каждый миллиметр одежды покойного, но больше ничего подозрительного обнаружить не удалось. Между тем Коваль считал, что незарегистрированный передатчик необходимо искать прежде всего где-то в местности, близкой от места гибели человека в афганском халате.

"Когда вор приходит в дом, он не берет с собой колокольчика", - часто повторял Коваль старую английскую пословицу. Его, Коваля, профессия и состояла в том, чтобы незаметно подвесить такой колокольчик. И у них уже был "колокольчик" - агент иностранной разведки - человек странный и легкомысленный.

- Так вот, товарищи, познакомьтесь с этими письмами, - предложил Коваль.

Он вынул из папки, лежавшей на столе, три листика бумаги и протянул один из них Ведину, другой - Шарипову, а третий оставил себе.

На разлинованном в фиолетовую клетку листе, вырванном из школьной тетради, Шарипов прочел:

"Мне известно, какой беспорядок имеется в штабах, и поэтому я посылаю письмо трем адресатам.

1. Начальнику генерального штаба Советской Армии.

2. Начальнику управления связи Министерства обороны Советского Союза.

3. Начальнику отдела радарной службы генерального штаба.

Мне известно, что одно из государств - предполагаемых противников Советского Союза в будущей войне обладает самонаводящимися ракетами, которые ориентируются по волнам радарных станций противника. Если эти ракеты будут применены в войне, то такая акция полностью дезорганизует оборону. Ракеты сами изберут своей целью любой из действующих радаров. Без службы радаров станет невозможным перехват баллистических ракет и сверхскоростных самолетов.

Надеюсь, что сообщенный мной факт станет известен соответствующим специалистам в этой области, которые смогут с целью контробороны создать снаряды такого же характера".

Подписи под письмом не было.

- Что вы об этом думаете? - обратился Коваль к Ведину.

Ведин помолчал, а затем спросил:

- Откуда были отправлены эти письма?

- Из Душанбе. Одновременно. Их бросили в почтовый ящик на вокзале. Все три совпадают слово в слово.

Шарипов взял в руки конверт. Он был самодельный, из той же самой бумаги в фиолетовую клеточку, на какой было написано письмо.

- Это не открытие, - сказал Ведин. - О ракетах, которые наводятся таким образом, как пишут в этих письмах, я слышал уже давно. Это, по-моему, ни для кого не секрет.

- Верно, - согласился Коваль. - О снарядах, самонаводящихся по частотам радиолокационных станций, в Америке, например, открыто сообщалось еще в 1957 году. - Он вынул из папки лист бумаги, надел очки и прочел: "Американский управляемый снаряд воздух - земля "баллпан" фирмы "Мартин" имеет согласно сообщениям чрезвычайно простую систему самонаведения по сигналам неприятельских радиолокаторов, что позволяет его эффективно использовать для поражения разнообразных сухопутных и морских целей". Это выписка из американского журнала за 1957 год номер двадцать два, страница двадцать три.

Он вынул из папки еще один лист.

- А вот выписка из журнала за 1960 год номер одиннадцать. "Фирма "Авиацион уик", являющаяся главным подрядчиком военно-морского флота США, размещает заказы на изготовление управляемых снарядов "корвус" класса воздух - поверхность на 25 миллионов долларов. Система наведения включает в себя радиолокационный приемник на снаряде, самонаводящийся на частоты радиолокационных станций противника. Фирма "Дженераль электрон" разрабатывает вычислительную машину для определения ошибки системы наведения".

- Письмо написано на листках из школьной тетради, - продолжал Ведин, - и пером No 86 или похожим. Быть может, это проделка какого-нибудь школьника?..

- Хм. - Коваль вынул из папки еще один лист. - Вот выводы графической экспертизы. Перо не автоматическое, типа школьного No 86. Писал пожилой человек в возрасте за шестьдесят лет.

- Возможно, - неохотно согласился Ведин. - Но если даже это и пожилой человек, то скорее всего он шизофреник с манией преследования. Если бы это был человек, который самостоятельно пришел к открытию, сделанному задолго до него, если бы это был очередной "изобретатель велосипеда", то он не скрывал бы своего имени. Он бы обязательно указал фамилию и адрес. А главное, сообщил бы хоть несколько слов о том, как он пришел к этим мыслям.

- Едва ли это шизофреник, - возразил Шарипов. - При психическом расстройстве, и особенно при мании преследования, человек, который написал письмо, объяснил бы в нем, почему он не подписался. Было бы хоть несколько слово том, что его преследует американская или даже люксембургская разведка, или что его мысли подслушивают по радио, или еще что-нибудь в этом роде.

- Вот заключение эксперта-психиатра, - вынул Коваль еще один лист из своей папки. - Оно совпадает с мнением Давлята Шариповича. Эксперт считает, что письмо написано человеком психически здоровым.

- Я пока не вижу особенного психического здоровья в этом сочинении, возразил Ведин. - А чего стоят выводы экспертов-психиатров, да еще сделанные на основании одного письма, мы знаем... Единственное, что мне показалось здесь странным, - как-то непривычно в таком тексте звучит слово "акция". И еще - "радар". У нас обычно говорят "радиолокатор".