— Если легион — за папашу, то кто за матушку? — спросил Кука.
— Дисциплина ваша мать, — отозвался Валенс. — От того, насколько ты точно выполнишь приказ, зависит не только твоя жизнь, Кука, но жизнь Приска, Малыша, Скирона и дурака Квинта…
— Почему дурака? — спросил Квинт.
— Потому что плавать не умеешь. Так в твоем деле записано.
Они вошли в лагерь.
Из ближайшего барака доносились женский визг и хохот легионеров.
— Как посмотрю, не уважают нашу новую матушку в этой центурии, — заметил Кука.
* * *
После обеда Валенс вывел тиронов за ограду лагеря и заставил метать пилумы.[49] Разумеется, не настоящие, а просто хорошо оструганные и заточенные на одном конце палки, весом и длиной примерно равные боевому пилуму.
Кука здесь отличился, добросил макет до цели. Правда, в саму цель не попал — учебный щит остался нетронутым, как тело весталки, палка угодила в доски опоры. Скирон метнул «пилум» футов на двадцать — считай себе под ноги. Крисп разогнался, но его «пилум», подхваченный ветром, улетел куда-то в сторону и… впился в ягодицу легионеру — тот как раз наклонился перешнуровать калиги. Пораженный столь неожиданно, легионер повалился на землю.
Рев раненого услышали даже в лагере. Скирон при виде такого казуса принялся хохотать как сумасшедший.
Сам же Крисп помчался за медиком Кубышкой и капсариями[50] в госпиталь. Медик покачал головой при виде раненого и принялся извлекать «пилум». Потом велел отнести пострадавшего в госпиталь — деревянная палка вбила в рану ошметки ткани от туники и набедренной повязки, и, если лохмотья из раны не вычистить, она загниет, и все может кончиться плохо.
— Отличный бросок! — покачал головой Валенс. — Так бы все у нас метали пилумы, никто бы Пятый Македонский никогда не побил. Не налюбуюсь я на вас, ребятки! И где вас только нашли, в каком лупанарии или бане для нашего славного легиона?!
— Отправь их строить дорогу! — посоветовал медик.
— Успеют еще подружиться с киркой и лопатой, а топор станет им родным братом, — посулил незадачливым тиронам «блага» военной жизни Валенс. — Пока учитесь делать то, что может спасти вам жизнь, но не наполнит кошельки вашего начальства.
Когда вернулись в казарму, Крисп лег на свою койку и заплакал.
— Ты чего? — изумился Кука.
— Видел бы меня отец! Такой позор!
— Папаша у тебя теперь орел легионный. Надеюсь, за эту промашку он тебя не заклюет.
Крисп спешно отер лицо и спросил:
— У тебя еще осталось хиосское вино?
* * *
Заплыв в реке Эск все откладывался.
На другой день Валенс повел новобранцев бегать не по дорожкам, а по холмам. Подъем, спуск, подъем, спуск. На вершине одного из холмов восьмерка во главе с Валенсом столкнулась с офицерами. Легат Наталис и Элий Адриан что-то обсуждали, глядя в сторону Данубия. Контуберний легионеров, сопровождавший командиров, расположился на другой стороне холма, скрытый от посторонних глаз. Но едва тироны во главе с Валенсом показались на тропе, легионеры выскочили из укрытия.
Валенс поднял руку, и новобранцы остановились.
— Как поживают быки Декстра? — спросил Наталис у Валенса, глядя на запыхавшихся тиронов.
— Отлично, легат! — рявкнул Валенс, как будто криком пытался искупить неказистый вид своих подопечных.
Адриан усмехнулся и покачал головой:
— Кто-нибудь из них сможет нанести мне хотя бы один удар? — спросил трибун.
— Я! — выступил вперед Приск.
— Учти, оружие будет боевое, — предупредил Адриан. — Все равно выйдешь?
— Выйду!
— Смелый!
— Или глупый, — добавил Наталис.
Адриан стал спускаться с холма, выбирая место для поединка. В траве здесь и там лежали камни.
— Доспех у него великолепный, — шепнул Молчун. — Такой даже сарматским копьем не пробить.
— Пожалуй, здесь. — Адриан остановился. — Трупы тебе на дороге больше не попадались?
— Нет.
— А Декстр? Не приставал с поручениями? Что молчишь? Не знаешь, что ответить?
— Не знаю, можно ли отвечать на этот вопрос.
— И откуда ты такой только выискался! — вспылил Адриан.
— Мы хотели драться, — напомнил Приск.
— Ты все-таки глупец. Ну то ж… Представь, что враг с ценной добычей оказался на этом холмике, а тебе любой ценой надо его убить, чтобы забрать то, за чем тебя послали.
Приск нахмурился.
Его растерянность не ускользнула от взгляда Адриана.
— Удивлен? Зря. В легионе не нужны бойцы, которые удивляются. Удивляться у тебя не будет времени. Надо просто выполнить приказ. Удивление оставь противнику. Ты сейчас наверняка думаешь: я проложу себе дорогу мечом. Нет, Острий Приск, мечом ты сможешь только проколоть маленькую дырочку. В такую хорошо подсматривать в лупанарий, если нет денег на девку. Главный бой проходит здесь. — Адриан несильно постучал себя костяшками пальцев по золоченому шлему. — Для меня он уже закончился.
Адриан сделал знак, один из стоявших поблизости легионеров отдал ему свой щит и меч (офицерская спата была длиннее гладиуса и поставила бы Приска в неравное положение), второй легионер протянул новичку не только щит с мечом, но и шлем. Шлем оказался малость великоватым, к тому же войлочная прокладка была влажной от пота, Приск невольно подавил брезгливую гримасу, что опять же не укрылось от Адриана.
Военный трибун взвесил на руке меч, одобрительно кивнул, а щит, сделав пару движений левой рукой, вернул владельцу. Потом огляделся вокруг и поднял с земли гнилую корягу.
— Зачем это? — шепотом спросил Кука у Тиресия. — Коряга ни на что не годна. Хочет уравнять шансы? Мол, он такой сильный, что готов без щита и с этой дрянью в левой руке побить нашего Приска?
— Ставлю задачу. Я — гонец, везущий важное донесение противнику, — Адриан поднял над головой сучковатую палку. — Ты уже сбил меня с коня и загнал на этот холм, как собаки загоняют волка. Теперь остался последний шаг — завладеть свитком. Видишь, шансов скрыться у меня нет. Тебе позарез необходим мой свиток. А для этого ты должен нанести всего один укол. Приступай!
— Слишком самоуверен этот греченок, — шепнул Молчун.
Демонстративно не спеша Гай застегнул шлем, взял в левую руку щит, в правую — меч.
Лежащие в траве камни могли сыграть злую шутку с любым из бойцов, поэтому Приск стал приближаться к Адриану медленно, всем видом показывая, что шутить не намерен.
— Он же может его убить, — прошептал Квинт.
— Кто кого? — со смехом спросил Крисп. — Я не поставлю на Гая даже асса!
