много картин. Может, не все оригиналы, но очень даже красивые. Вы мне показались ценителем искусства.
– Я такой и есть, Бомани, и скажу тебе, что чувствую, смотря на этот ‘’Крик’’. Картина напоминает меня в твои годы. Молодой, красивый, умный, но никем не ценимый. Я, как и ты, старался всем доказать, что чего-то стою.
Пол поискал взглядом скамейку и подошел к ней. Его зрение ухудшалось и от этого его тошнило.
– Я присяду, если ты не против.
Бомани присел рядом с ним, откинув голову назад.
– О чем я там говорил. Ах да, я пытался всем доказать, что уже повзрослел. Но никто меня не слушал, образно говоря, и я кричал, но не громко. Ты ведь меня понимаешь? Это крик души. Только ты можешь услышать свой крик.
Пол не смотрел на Бомани, его взгляд был далеко от музея Гетти. После нескольких минут молчания Бомани сказал.
– Да, вы меня понимаете. Не знаю, какая у вас история, но моя касается только меня. По контракту я должен рассказать вам все, но я готов отказаться от денег. Не люблю говорить о своей жизни незнакомым людям.
– Незнакомец, с кем ты подписал договор на миллион долларов. Помнишь? – он краем глаза посмотрел на своего собеседника. – И еще, не надо лгать мне. Если ты любишь искусство, так и говори.
– Хорошо, только после услышанного вы возненавидите меня.
– Бомани, поверь, я такого наслышался за все эти годы, что не удивлюсь. А еще, если это тебя утешит, мне недолго осталось.
– Не говорите так.
‘’Может быть у него и правда мало времени, и поэтому он решил потратить его на все эти беседы, чтобы не умереть в одиночестве. Что будет, если я изложу мою душу? Ничего мне от этого не будет’’.
– Хорошо, Пол, вы меня убедили, – Бомани перевел дух и начал. – Я не знал своих родителей до десяти лет. У меня была учительница – мисс Лена, она была из Сербии – очень хороший человек. Мы с ней подружились, мисс Лена была единственным человеком, с кем я когда-либо дружил. Она обещала найти моих родителей.
– Это ведь очень хорошо?
– Она сказала мне, что не смогла найти их и хочет прекратить поиски.
– Жаль.
– Нет, она солгала мне. Мисс Лена нашла моих родителей, но те отказались знакомиться со мной. Я услышал разговор мисс Лены и директора.
– Мисис Даутфайер, я знаю, что не имела право, простите, – сказала мисс Лена директору приюта, – но Бомани такой славный мальчик.
– Мис Лена, здесь нет славных детей. Какие родители, такие же дети. Вы что, думали, что нормальная женщина бросила бы своего ребенка в больнице? Нет, милочка, так поступают только проститутки или душевно больные.
– Еще люди, которые малообеспеченны, – пробормотала мисс Лена, боясь ругани директора.
– Вы еще так молоды и наивны. Эти дети – отродье общества.
Последние слова не выходили из головы Бомани. Эти слова заставили его дать себе обещание.
‘’Я докажу мисис Даутфайер и всему миру, что не всегда дети совершают те же ошибки, что их родители’’.
Он поступил в колледж и окончил его на отлично, нашел работу в больнице и оплачивал все свои расходы. Он не был отродьем общества.
– Бомани, ты не должен думать о своих биологических родителях, забудь о них и живи в свое удовольствие, – успокоил его Пол.
– Я пытаюсь, но иногда хочется пойти к ним. Не знаю, что я им скажу, но мне очень хочется посмотреть им в лицо. А еще, я думаю, может быть, у меня есть братья или сестры.
– Хорошо, давай на миг оставим твое прошлое и поговорим о настоящем.
– У меня очень скучная жизнь. Я работаю санитаром в больнице, остаюсь почти на все ночные смены, чтобы заработать больше денег.
Бомани посмотрел на свои руки, они были покрыты мозолями. Он сжал руки в кулак.
– Чем ты занимаешься в свободное время?
– Рисую.
– Так и знал! – воскликнул Пол. – Ты так пристально смотрел на картину ‘’Девятый вал’’.
– Я рисую только для себя, не люблю показывать свои работы. Заранее говорю, чтобы вы не начали уговаривать меня показать их вам.
– Я и не хотел. Скоро я и вовсе перестану видеть.
– Почему?
– У меня проблемы со зрением.
– Можно я вам еще кое-что расскажу?
– Конечно.
– Мне нравится одна девушка. Но я не знаю, как сказать ей об этом.
– Она не догадывается о твоих чувствах?
– Нет, – закричал Бомани и сразу же понял, как громко у него прозвучал голос. – Простите, нет, она не знает. Мы с ней иногда встречаемся, болтаем, но как друзья.
– Я ее знаю?
– Не думаю. Ладно, давайте больше не будем говорить на эту тему, – Бомани пожалел, что открыл тему любви.
Он встал и протянул руку Полу, чтобы помочь ему встать.
– Подожди, я тоже расскажу тебе одну историю. Садись.
Бомани молча сел.
– Я тоже был влюблен, но взаимно.
– Вам повезло.
– Да подожди ты со своими выводами, – он закатил глаза и продолжил. – Мы познакомились из-за моей ошибки на работе. Я был фотографом и случайно сделал ее фото. Потом это фото красовалось на афишах города целый год. Сначала она была зла на меня, но со временем мы подружились. В том же году я переехал в США, а она осталась в Армении. Мы общались через интернет, а раз в году я приезжал в гости. Три года пролетели как одно мгновение. Я решил сделать ей предложение и увезти собой. Но…
– Она отказалась?
– Да. Ее родители были против наших отношений. Я не виню ее за этот выбор. Я виню себя за трусость и гордость. После ее отказа я уехал и не возвращался на родину четыре года.
– Ни разу? Даже не позвонили?
– Говорю же, я слишком гордый. Но я до сих пор уверен, что она была та самая. Просто я упустил момент и с ней свою судьбу.
Пол вспомнил тот первый раз, когда посмотрел ей в глаза. Он сидел на лестнице перед галереей, а Анна стояла перед ним.
– Давно хотел сказать, что в твоих глазах есть искра, – сказал Пол, когда они сидели в кафе рядом с маленьким фонтаном. – Они как будто смеются все время.
– Значит, у меня глупый вид? – смутилась Анна.
– Нет, не глупый, живой. Ты живая, Анна.
– Вы ей сказали о своих чувствах? – спросил Бомани.
– Да, конечно. И Анна ответила мне взаимностью.
– Так я же говорю, вы счастливчик.
– Нет, мое счастье было коротким. Была зима. Ах, как я не ненавижу это время года. Я приехал
